Читать онлайн «Саддам Хусейн». Страница 87

Неудивительно, что «мирное предложение» Саддама было отвергнуто Западом, Израилем, Сирией и Египтом, остальные арабские государства в лучшем случае отнеслись к нему прохладно. Всего двумя днями раньше чрезвычайная встреча Лиги арабских стран, созванная в Каире, решила присоединить арабский контингент к международной коалиции, противостоящей Саддаму. И все же семена панарабского плана были посеяны, и в течение последующих месяцев Саддам настойчиво пытался, как| прямо, так и через своих главных арабских адвокатов, Ясира Арафата и короля Иордании Хусейна, установить связь между его собственной судьбой и палестинской проблемой. С этой целью он использовал все бурные инциденты. Когда в начале октября израильские силы безопасности убили около двадцати палестинцев во время столкновений на Храмовой горе в Иерусалиме, Саддам немедленно связал трагический инцидент с американским присутствием в Саудовской Аравии: «После того как сионисты решили, что американская оккупация святынь Неджда и Хиджаза и осквернение Мекки и гробницы Пророка (да снизойдет на него мир и благословение Аллаха), дают им уникальную возможность закрепить их оккупацию Иерусалима… они попытались разрушить мечеть аль-Акса, после того как им не удалось сжечь ее или срыть».

Через некоторое время стратегия Саддама начала приносить результаты. Боясь связи с арабо-израильским конфликтом, установленной благодаря подстрекательству Саддама, но не желая позволить ему монополизировать палестинскую проблему, арабские члены коалиции не преминули указать своим западным партнерам, что положительная реакция на решение палестинской проблемы была бы желательна, но вне компромисса с Ираком. Их беспокойство нетрудно было понять. Облачившись в жреческую духовную мантию своего покойного заклятого врага, аятоллы Хомейни, Саддам пылко агитировал арабские массы объявить священную войну (джихад) продажным саудовцам, которые осквернили бесценные святыни ислама, допустив присутствие западных войск на их территории: «Арабы, мусульмане, верящие в Аллаха, где бы вы ни были, для вас настал великий день встать на защиту Мекки, которая оказалась пленницей американцев и сионистов… Правители не только пренебрегли своим народом и арабской нацией, но бросили вызов самому Аллаху, когда они отдали Мекку и гробницу пророка Мухаммеда под эгиду неверных».

Впоследствии признаки одобрения всеобъемлющей мирной конференции стали исходить из других источников. Первая положительная реакция на возможность международной конференции пришла от Москвы. 4 сентября советский министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе прямо связал кризис в Заливе с арабо-израильским конфликтом, доказывая, что согласие Израиля участвовать в международной конференции могло бы оказать «положительное влияние» на события в Заливе.

Франция пошла еще дальше. В своей речи на заседании Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций 24 сентября президент Франсуа Миттеран связал оккупацию Кувейта с арабо-израильским конфликтом. Требуя, чтобы Ирак подчинился резолюциям ООН и безоговорочно ушел из Кувейта, Миттеран вроде бы признал законность некоторых территориальных притязаний Ирака к Кувейту и, что не менее важно, предложил, чтобы разрешение кувейтского кризиса сопровождалось представительной мирной конференцией по Ближнему Востоку.

Хотя даже американцы были в явном замешательстве от предложений Миттерана, через неделю сам Буш использовал ту же трибуну, чтобы связать кризис в Заливе с арабо-израильским конфликтом. Как и его французский коллега, он повторил призыв к безоговорочному уходу Ирака из Кувейта и резко критиковал разрушения, произведенные Ираком в Кувейте. Затем, удивив этим поворотом многих обозревателей, он стал доказывать, что уход Ирака проложит дорогу «для того, чтобы Ирак и Кувейт навсегда уладили свои разногласия, что государствам Залива необходимо заключить новые соглашения о стабильности, что все государства и народы региона должны уладить конфликт, разделяющий арабов и Израиль». Подобную же позицию занял через несколько дней и британский министр иностранных дел Дуглас Херд, который доказывал, что пять постоянных членов Совета Безопасности должны приступить к подготовке мирной конференции по Ближнему Востоку, как только Ирак уйдет из Кувейта.

И все же эти заявления были весьма далеки от ожиданий Хусейна. Они не призывали к одновременному разрешению всех региональных конфликтов и не соглашались поставить вопрос о Кувейте последним пунктом повестки дня. Вместо этого они ставили условием любого продвижения по арабо-израильскому конфликту безоговорочный уход из Кувейта. Более того, американская и британская реакции явно обнаруживали под бархатной перчаткой железный кулак: они оставались совершенно непреклонными в своем намерении выдворить Ирак силой, если он не выполнит резолюций ООН. И все же Саддам смотрел на эти публичные отклики на арабо-израильский конфликт как на важный прорыв в укрепленной стене западной враждебности, который он намеревался расширять для того, чтобы подорвать международную готовность к военному решению. Его стратегию смещения бремени ответственности за тупиковую ситуацию с его собственной агрессии на давнюю палестинскую проблему дала свои плоды.

С самого начала кризиса Саддам пытался ограничить международную коалицию, прибегая к своему излюбленному принципу «разделяй и властвуй», который так верно служил ему на протяжении всей его долгой политической карьеры. Столкнувшись с угрозой военных действий, он попытался сначала ограничить коалицию лишь западными государствами, а потом посеять раздоры и среди них. Чтобы удержать от присоединения к коалиции стран третьего мира, он предлагал им финансовые подачки. Характерно его предложение в середине сентября снабдить «любую нуждающуюся страну» бесплатной иракской нефтью (хотя как он предполагал экспортировать нефть при наличии санкций ООН остается загадкой). Говорили, что подобные финансовые стимулы предлагались Советскому Союзу и Китаю. Что касается западных государств (и Японии), Саддам изо всех сил старался убедить их, что они на самом деле стали «жертвами американской алчности» и первыми пострадают от этой войны. По его мнению, действительным мотивом реакции Соединенных Штатов на аннексию Кувейта было их желание «контролировать нефть на Ближнем Востоке до такой степени, чтобы потом диктовать Франции, Англии, Италии (также Японии) типы нефти, ее цену и ее количество на европейских рынках». «Разве в интересах Европы, чтобы это случилось?» — вопрошал Саддам. Более того, «если разразится война, будут подожжены места, где расположены нефтяные скважины и нефтехранилища — не только в Ираке, но и в других районах». «Если это произойдет, будет уничтожено большое количество нефти, предназначенной для Запада, так как пылающая нефть не нужна ни Франции, ни Англии, ни Японии».