Читать онлайн «Саддам Хусейн». Страница 85

Эти приготовления сопровождались общенародными мероприятиями, направленными на укрепление боевого духа иракцев для второй гигантской военной кампании за одно десятилетие.

«Иракцы готовы есть землю, но не склонят головы перед вероломными оккупантами», — с чувством возгласил Хусейн. И все же он делал все от него зависящее, чтобы не доводить своих подданных до крайней нужды. В личном призыве к иракским женщинам «перестроить хозяйственную жизнь в семье» Саддам просил их тратиться только на самое необходимое и следить, чтобы «количество пищи в кастрюле и на столе удовлетворяло только насущные потребности». Через два месяца, когда его решение ввести нормы на бензин и машинное масло вызвало широкое недовольство, он отступил через несколько дней, уволив своего нефтяного министра на том основании, что тот не правильно его информировал. Как и во время ирано-иракской войны, Хусейн пытался уберечь свой внутренний фронт от лишений войны, то есть защитить свою политическую базу от внутренних угроз.

Чтобы обеспечить непрерывное снабжение основными продуктами питания, Саддам прибегнул к своей традиционной технике «кнута и пряника». 11 августа он постановил, что накопление продуктов в коммерческих целях будет считаться «преступлением и актом саботажа, подрывающим национальную и панарабскую безопасность» и, следовательно, будет караться смертью. Через месяц СРК решил экспроприировать без всякой компенсации частные сельскохозяйственные земли, которые не обрабатывались «в соответствии с запланированной интенсивностью». В то же время власти начали выдавать населению продовольственные карточки на основные продукты питания.

Наряду с этими суровыми мерами, иракским фермерам предложили ряд стимулов, побуждающих их к активизации производства. Они включали освобождение крестьян от военной службы в Народной армии и в резерве, разрешение обрабатывать некоторые государственные земли, скидки на цену семян и удобрения и повышение цен на пшеницу, рис и ячмень, закупаемых у фермеров. Были запущены кампании, поощряющие рациональное природопользование и рост производства, проводились соревнования по разработке эрзац-продуктов. В соответствии с убеждением Саддама, что будущее — это молодежь, верховный вождь лично проповедовал детям достоинства экономии:

— Мои горячо любимые дети Ирака, я знаю, что вы любите сладости… Однако недостаток или отсутствие сладостей менее пагубно, чем то, чего хочет Буш. Буш хочет превратить вас в рабов после того, как он превратит в рабов ваших отцов и матерей. Позор ему и позор тем, кто стоит за ним со склоненными головами и бесстыдными лицами.

Как и в ирано-иракской войне, усилия сплотить массы вокруг режима в основном опирались на Саддама. Таким образом, кризис вокруг Кувейта изображался как прямое продолжение «Кадисии Саддама», только в роли злодеев американцы заменили персов. И так же как персы на своем тяжелом опыте познали силу «веры иракцев в свои права и их верность своему достоинству», так и «новые оккупанты» получат незабываемый исторический урок: «Да будет проклят бесстыжий империалист (т. е. президент Буш). Мы высоко возносим Саддама Хусейна как наш меч, стяг и вождя, потому что он сказал „нет“. Он сказал это своими действиями, программой, способностями и отвагой. Мы возобновляем нашу клятву верности, потому что он один из нас и разговаривает нашим языком, думами, стремлениями и желаниями. И поэтому все арабы, мусульмане и все бедные и честные люди в мире благодарно твердят его имя».

На самом ли деле «все честные люди в мире произносили его имя» или нет, Саддам проявлял крайнюю чувствительность к своему имиджу на протяжении всего кризиса, нанося резкие ответные удары на любое высказывание, ставящее под сомнение его прямоту. Когда президент Буш доказывал, что иракский лидер дважды обманул Соединенные Штаты — вторгнувшись в Кувейт и пообещав вывести войска через несколько дней, — иракская пресса тотчас заклеймила его как лжеца, пытающегося «подпевать шайке мелких агентов, которую он собрал вокруг себя». Премьер-министр Британии Маргарет Тэтчер получила еще более строгий выговор за ее личный выпад против Саддама, ее называли «старой ведьмой» с «резким собачьим голосом», которая ведет себя «эгоистично и бесчеловечно». Когда Запад пригрозил, что Саддам и руководство Ирака могут быть отданы под суд за военные преступления, если что-нибудь случится с захваченными ими заложниками, иракская Ассоциация адвокатов начала организовывать военный трибунал, чтобы судить президента Джорджа Буша за его «ужасные преступления против человечности», включая его (так называемое) вторжение в Гренаду и его «оккупацию Неджда и Хиджаза (то есть Саудовской Аравии)».

Гораздо более суровому обращению подвергся президент Египта Мубарак. Обвинив Саддама в том, что он солгал ему, обещая не вторгаться в Кувейт, он получил презрительное личное письмо от иракского руководителя, в котором Саддам восхвалял свои собственные достоинства и всячески высмеивал египетского президента. Как это Мубарак, выходец из безвестной египетской семьи, «которая не имела никакого отношения к принцам и королям, правившим Египтом до Июльской революции 1952 года», осмеливался порочить Саддама — «потомка Мухаммедовых курайшитов (племени пророка Мухаммеда), семья которого восходит к нашему господину и отцу-основателю, Хусейну, сына Али Ибн Али-Талиба»?

Даже сына Саддама Удэя привлекли к кампании по возвеличиванию образа его отца. В статье, напечатанной в органе министерства обороны «Аль-Кадисия» «Другое лицо Саддама Хусейна», он пытался опровергнуть инсинуации, что мотивом вторжения в Кувейт было желание Саддама прибавить кувейтские богатства к своей отощавшей казне. Саддам никогда «не любил денег, и его раздражало, когда люди о них говорили», — доказывал он. «В двух случаях Саддам пожертвовал свое президентское жалованье и даже продал своих овец, чтобы помочь построить надгробия своей покойной матери и покойному основателю партии Баас — Мишелю Афляку. Иракцы изумились бы, если б узнали, как он щедр к вдовам и сиротам, семьям мучеников и беднякам». По словам Удэя, Саддам никого не боялся, кроме Аллаха и народа; ничто не делало его таким счастливым и таким уверенным, как забота о своем народе и сознание, «что народ его твердо поддерживает».

— Когда мы вернулись со своего короткого паломничества в Мекку, — откровенничал он, — мы рассказали Саддаму Хусейну о дворцах и владениях саудовских королей и принцев, как нам об этом рассказывали сами саудовцы. Потом мы шутили по этому поводу и сказали ему: «Люди должны называть тебя не арабским рыцарем, но бедняком Саддамом Хусейном». Он ответил: «Когда я вижу, как процветает Ирак и мой народ, я чувствую себя богачом».