Читать онлайн «Екатерина Дашкова: Жизнь во власти и в опале». Страница 79

Дашкова продолжает высмеивать глупцов, негодяев, льстецов, клеветников, хвастунов, вельмож и карьеристов: «Он чин за чином получает и в карты с барами играет». Затем она возвращается к восхвалению Екатерины и умоляет ее не поддаваться неискреннему низкопоклонству. Екатерина, как просвещенная и благосклонная правительница, позволит своим преданным подданным высказываться свободно, когда они говорят правду, и Дашкова заканчивает высокой похвалой императрице в форме, близкой к силлогизму:

В конце она опять обращается к самому слову: «…прошу верить, что имея щастие жить под правительством человеколюбивой и просвещенной Монархини, я могу и буду остерегаться от злоупотребления Вашего имени пребывая навсегда».

Ответом на поэму Дашковой стали два письма от читателей журнала: первое, резко критикующее поэму, появилось вместе с ответом редактора, указывавшего на невежливый тон письма и уверявшего, что в будущем будут публиковаться только вежливые письма. Второе письмо в этом же номере — «Ответ от слова так»[509] — почти наверняка сочинено издателями журнала. Слово «так» не считает себя ни мужского, ни женского рода, но решает, что для ясности примет мужской род. В общем, в его чрезмерно педантичном и высокопарном комментарии много самопародии. Оно правильно указывает на грамматические проблемы в самом первом предложении преамбулы к поэме, а затем обращается к вопросам стиля, цитируя «Риторику» Ломоносова. По большей части, слово защищает позицию редакторов на том основании, что несмотря на сатирическую природу поэмы им нечего бояться, поскольку она не направлена ни на кого конкретно, но имеет общий характер. В противоположность первому отклику на поэму и самой поэме, которые были опубликованы анонимно, здесь автор гордо подписывает свое письмо именем «Так».

Первый выпуск «Собеседника» также включал «Сокращение катехизиса честного человека»[510] Дашковой. Потрепанная записная книжка была якобы случайно найдена во время прогулки и послана в журнал. Фактически это молитва и эмоциональный призыв к добродетели, нравственности и справедливости в мире. В следующем выпуске журнала было помещено письмо «К господам издателям „Собеседника любителей российского слова“»[511]. В нем Екатерина, выдавая себя за читателя из Звенигорода, очень хвалит журнал и просит дать более точное определение понятия «честный человек». Екатерина побуждает автора сочинения продолжить критику общества и защищать хорошие дела, критикуя пороки и ворчание завистников. Она одобряет автора «Послания к слову „так“» и надеется, что появятся также определения для таких слов, как «образование» и «дворянство»[512]. В коротком ответе Дашкова благодарит звенигородского корреспондента и предлагает ему прочесть ее статью «О смысле слова „воспитание“», опубликованную в том же выпуске журнала, в которой она рассматривает определение этого слова с исторической, моральной и педагогической точек зрения[513].

Эта статья содержит главные мысли Дашковой о воспитании и выражает ее веру — важнейшую в ее частной и личной жизни — в образование как оплот хорошего и справедливого общества. На мысль Дашковой оказали влияние такие теоретики, как Монтень, Локк, Фенелон, Руссо и т. д. Фундаментальный принцип Просвещения состоял в том, что образование граждан и постоянный интерес к литературе, искусству, науке, коммерции и промышленности могут изменить общество к лучшему. Ключом к этому было именно образование, поскольку оно обладало способностью изменять людей и делать их благоразумными. В самом деле, выдающееся положение Дашковой как ученой женщины, ее должности директора Академии наук и президента Российской академии были во многом следствиями ее уникального образования. Более того, ее самореализация и уверенность в себе являлись одним из первых примеров интеллектуального равенства женщины. XVIII век был важнейшим временем в развитии женского образования. На Западе высказывались самые разнообразные мнения — от того, что образование должно воспитывать сильных, независимых, критически мыслящих женщин, до того, что предпочтительно ограниченное обучение послушных супруг, занимающихся домашним хозяйством. В России Сумароков мечтал об идеальном царстве, где девочки тоже ходили бы в школу, а Новиков, посвятивший свою жизнь распространению идей Просвещения в России, приготовил хорошо продуманную программу чтения для женщин[514]. Этот просвещенный мыслитель подтверждал равенство женщин и мужчин и считал женщин личностями, достойными таких же прав, как их отцы, мужья и сыновья.

Екатерина также занималась вопросами воспитания как публично, так и лично — путем создания Смольного института и организацией обучения великих князей Александра и Константина. Она увлеченно составляла для них упражнения и сама писала инструкции их учителям. Екатерина была также заинтересована в применении в России результатов более ранних дискуссий об образовании женщин. В 1715 году во время правления Петра Великого Федор Салтыков представил план образования женщин, вполне сравнимый с тем, что было тогда доступно на Западе. Во время Екатерины Иван Бецкой, ее главный советник в области образования, написал трактат «О воспитании юношества обоего пола». Немного позже Екатерина основала Императорское образовательное общество для благородных девиц в Смольном институте — интернате для девушек, курс обучения в котором могли пройти и девочки низших сословий. Приблизительно скопированный со школы Сен-Сир, основанной мадам де Ментенон, Смольный институт должен был создать новую русскую женщину. Эта инициатива, однако, не сводилась только к обучению. Екатерина и Бецкой представляли себе идеальную, гуманную педагогику Просвещения, которой занимаются образованные женщины в семье. Воспитание должно было научить женщин вести себя в обществе и способствовать их индивидуальному развитию и увеличению роли в домашней сфере[515]. Кроме того, в России постепенно исчезало традиционное подозрительное отношение к образованным женщинам и уже ко времени Фонвизина неграмотная женщина стала объектом сатиры. Домашнее окружение Дашковой являлось интересным примером того, какие шаги предпринимались для борьбы с неграмотностью среди русских дворянок. Марта Вильмот отметила в своем дневнике 14 января 1804 года: «У мадемуазель Маслофф (тетка Дашковой. — А. В.-Д.)… квартира в этом доме. Она не умеет писать, и это обстоятельство доказывает отсталость здешнего образования, поскольку она родилась в богатой и знатной семье»[516]. В отличие от тетки племянница Дашковой училась в Смольном институте и снабдила Марту Вильмот копиями писем Екатерины А. П. Левшиной — одной из первых выпускниц этого института.