Читать онлайн «Екатерина Дашкова: Жизнь во власти и в опале». Страница 77

«Собеседник», однако, был литературным журналом, и Дашкова избегала чисто лингвистических или научных статей. Одной из первых целей Дашковой была защита России от модных заимствований из французского языка, культуры и образования. Журнал высмеивал бездумное следование французской моде, а также слишком консервативные и реакционные тенденции русской мысли[495]. Поскольку он не был официальным правительственным изданием, императрица участвовала в нем как бы на равных со всеми остальными. В результате в течение некоторого времени сторонники Екатерины и более либеральные и прогрессивные придворные группировки вели свою полемику на страницах этого журнала, и Дашкова неизбежно оказалась между императрицей и молодыми писателями своего поколения, многие из которых составляли оппозицию трону. Сложности были неминуемы и дали о себе знать немедленно, когда 20 мая 1783 года «Санкт-Петербургские ведомости» № 40 опубликовали объявление о выходе первого номера журнала.

В объявлении о грядущей публикации нового сатирического журнала отмечалось, что все письма следует отправлять непосредственно Дашковой. В заметке «От редакторов» она призывает своих читателей присылать материалы и отклики на опубликованные статьи — посылать их редакторам или ей самой. Она назвала свое полное имя — Екатерина Романовна Дашкова, — и пообещала прочитывать все материалы и публиковать отзывы без изменений. Это было смелое обещание, поскольку послания Екатерины также попадали под прямые оценки и критику[496]. Дашкова продемонстрировала полную наивность, полагая, что царица могла спокойно участвовать в сатирическом журнале, когда она с самого начала заявила, что редакторы будут поощрять свободный обмен мнениями. Она добавляла: «Ежели кто захочет написать критику на какое-либо сочинение, находящееся в сем собрании, не искать других типографий к напечатанию таковых критик или сатир, но прислать оные прямо к издателям или на имя ея сиятельства княгине Екатерине Романовне Дашковой, которая, конечно, прикажет оные без наималейшей перемены напечатать»[497]. Кажется, замечания Дашковой не понравились Екатерине, и в следующем выпуске «Собеседника» появилось письмо из Звенигорода, автор которого со второго выпуска стал участником журнала. Хотя Афанасьев посчитал, что этим автором был Николай Львов, скорее всего, это все-таки была сама Екатерина[498].

В письме она высоко оценила журнал и также намекнула на политику открытой критики публикуемых материалов[499]. Дашкова осознала всю серьезность и даже опасность литературного сотрудничества со всемогущей царицей и в своем ответе превознесла письмо Екатерины, назвав его совершенной моделью для других и даже программным «предисловием» ко всему журналу[500]. Дашкова мудро капитулировала и подчинилась авторитету Екатерины в редакторском деле. Тем не менее, назвавшись главным редактором, она не отступила от провозглашенной ею политики, скорее, она тщетно пыталась умиротворить императрицу лестью и поэтической хвалой.

На титуле журнала была изображена Минерва, богиня мудрости, с мечом и щитом в руках, стоящая на облаке рядом с двуглавым орлом. Такая аллегорическая репрезентация безошибочно указывала на Екатерину II. Дашкова не объявляла об участии Екатерины, но вскоре стало ясно, что русская Минерва была не только высоким покровителем, но и участником журнала. Целью Екатерины было повлиять на общественное мнение и представить свое правление в наиболее выгодном свете. Она была довольно плодовитым писателем, ее анонимные сочинения включали сатирические зарисовки «Были и небылицы», «Записки, касательно российской истории» и ответы Фонвизину. Хотя императрица, по-видимому, поддерживала журнал, Дашкова поняла, что их сотрудничество не будет легким. Поэтому она перепечатала в первом номере «Собеседника» свою юношескую панегирическую надпись к портрету Екатерины. Этот пример юношеского произведения Дашковой наиболее важен как выражение ее стремления умиротворить императрицу попыткой восстановить прежние близкие отношения с ней. Как еще одну дань императрице Дашкова напечатала в том же номере, анонимно и не дав знать автору, новаторскую оду Державина «Фелица». Державин написал посвященную Екатерине «Фелицу» в 1782 году. Мастерская смесь панегирика и сатиры, ода высмеивает излишества и чудачества причастных власти екатерининских придворных и противопоставляет их скромности и умеренности «киргиз-кайсацкой царицы Фелицы» — то есть Екатерины.

Державин беспокоился о том, как будет принята ода при дворе, и поэтому не торопился ее публиковать. Через год О. П. Козодавлев, коллега Державина по Сенату, поэт, переводчик и советник Дашковой по Академии науки «Собеседнику», сделал копию оды. Хотя Державин хотел сохранить ее в секрете, Дашкова слышала чтение «Фелицы» на одном из литературных вечеров у Шувалова. По другой версии, Козодавлев втайне от Державина передал экземпляр оды Дашковой. После публикации оды Потемкин потребовал себе экземпляр, и Державин был вне себя, поскольку волновался из-за возможных последствий и даже наказания. К счастью, Екатерина, увидевшая себя в Фелице, осталась довольна и обеспечила будущее поэта. К его удивлению, в конце мая 1783 года на обеде, данном его начальником Вяземским, он получил небольшой пакет с дружеской запиской «Из Оренбурга от Киргизской Царевны мурзе Державину»[501]. Она была приложена к золотой табакерке с бриллиантами и пятью сотнями золотых монет. Как подсчитал Державин, щедрый дар императрицы стоил около трех тысяч рублей. В письме Козодавлеву он назвал Дашкову, благодаря которой все это стало возможным, истинной любительницей русского языка, имеющей настоящее благородное сердце[502]. Державин выражал свою горячую благодарность Дашковой за постоянную поддержку, а она продолжала публиковать или перепечатывать из других источников многие стихотворения Державина в «Собеседнике» или «Новых ежемесячных сочинениях».

В конце концов, когда Державин начал испытывать враждебность и прямые нападки со стороны придворных, которых высмеивал, он резко изменил свое отношение к Дашковой. Прежде всего он был огорчен вредным влиянием, оказанным одой, которую он никогда не хотел печатать, на его карьеру. Не без оснований он заявил, что Дашкова втянула его в конфликт с Вяземским. Он добавил, что теперь он не может оставаться на своей должности и вынужден распродавать свою собственность. Он попросил Дашкову подтвердить, «что ни язык мой, ни перо мое не были никогда производителями никакой сатиры, тем паче с намерением кого-нибудь тронуть, кроме что обыкновенные людские слабости»[503]. Позднее Державин не получил желаемого назначения губернатором в свою родную Казань и в унынии отправился в Петрозаводск. Возможно, это случилось из-за интриг Вяземского, который не был доволен Державиным и действовал против него. Державин, однако, обвинил Дашкову в бахвальстве тем, что она может повлиять на императрицу в любом государственном вопросе. В результате, когда Екатерина узнала об этом, она отказалась от назначения Державина главным образом потому, что его рекомендовала Дашкова[504]. В конце концов, он почувствовал, что покровительство Дашковой стало помехой и только задерживало его карьеру. Княгиня также разгневалась, поскольку была уверена, что неблагодарный Державин стал вмешиваться в ее административные дела в Академии наук.