Читать онлайн «Адмирал Макаров». Страница 48

Для изыскания средств и способов обеспечения непотопляемости кораблей Макаров производил испытания на моделях кораблей.

В 1893 году у берегов Сирии затонул английский броненосец «Виктория»103. Стали доискиваться причин гибели корабля. Появилась масса статей, высказывались различные предположения, но никто не мог сказать ничего определенного. Катастрофа с „Викторией“ заинтересовала и Макарова. Он провел испытания точной модели броненосца и установил, что причиной гибели корабля были продольные переборки.

Опасность таких переборок Макаров подчеркивал уже в своей статье 1887 года, в рассказе о сражении между «синими» и «белыми». «Никто не хотел, — писал он, — вдуматься заблаговременно в средства непотопляемости, никто не хотел вникнуть в сущность этого дела, что и повело к весьма горьким для Синего флота последствиям. В особенности медвежью услугу оказали продольные непроницаемые перегородки, идущие по диаметральной плоскости и разделяющие машинные и котельные отделения на две части. Как известно, переборки эти предназначены с весьма благой целью уменьшить размеры отделений. Но они грешат против основного принципа непотопляемости: „не допускать крена во время аварии“.

Макаров точно выяснил причины гибели английского броненосца и в апреле 1894 года прочел публичную лекцию «О непотопляемости современных броненосцев и гибели „Виктории“. По окончании лекции Макаров продемонстрировал в бассейне на модели „Виктории“ картину ее гибели. Толпа зрителей окружала бассейн. Спустив модель на воду, Макаров осторожно снял пластырь с пробоины и, дав ход судну, едва успел произнести: „Вот, господа, у нас раненый корабль, он еще совсем немного набрал воды…“, как модель внезапно нырнула носом в воду, затем перевернулась вверх килем и затонула. Это была очень убедительная иллюстрация к выводам лектора о причинах гибели броненосца.

Развивая теорию непотопляемости судов, Макаров изыскивал средства, которые позволили бы кораблю оставаться на плаву даже с подводными пробоинами в корпусе. Он считал необходимым, прежде чем строить корабль, провести предварительное испытание модели, проверить расчеты, а по окончании постройки испытать непотопляемость самого корабля, искусственно затопляя различные отсеки и отделения в соответствии с заданными условиями. Каждое отделение следовало затоплять до верхних переборок. Если нигде не будет обнаружено течи, то корабль можно признать вполне надежным.

Но указаниям Макарова не желали следовать. Не случайно в своей книге «Рассуждения по вопросам морской тактики» он с горечью отмечал: «Непотопляемость находится в упадке на всех флотах, и даже такой случай, как потопление броненосца „Виктория“, не вызвал должных мероприятий. На кораблях все еще боятся напускать и выкачивать воду в должном количестве. Виноваты в этом исключительно флотские офицеры, они же и понесут наказание за свою вину в бою, если только не возьмутся за это дело обеими руками».

И действительно, в Цусимском бою русский флот дорого заплатил за невнимание к средствам непотопляемости.

Если корабль гибнет в бою, необходимо прежде всего спасти его экипаж. Но как это сделать? На корабельные шлюпки вряд ли можно рассчитывать. Много ли их уцелеет в бою? К тому же иметь на борту много деревянных шлюпок опасно в пожарном отношении. И Макаров предложил применять пробковые или металлические пустотелые понтоны, каждый из которых мог удержать на воде одного человека. Если люди, очутившись в воде, соединят свои понтоны, получатся плоты, пригодные для спасения значительного числа людей104. Макаров предложил и другую меру: укреплять на бортах выше ватерлинии деревянные брусья, которые при помощи особого приспособления могли сбрасываться в воду и служить средством для спасения людей105. Эти же брусья могли служить и защитным средством при столкновениях кораблей.

Но оставить «бедный корабль, бьющийся в агонии», следует, по мнению Макарова, лишь в том случае, если все средства к спасению корабля исчерпаны.

Излагая свои тактические взгляды, Макаров устами адмирала Форварда говорит: «Мое правило: если вы встретите слабейшее судно, нападайте, если равное себе — нападайте и если сильнее себя — тоже нападайте.

Если увидите, что и другой наш корабль избрал целью нападения то же судно, на которое вы напали, продолжайте ваше нападение, пока не уничтожите неприятеля. Не гонитесь за неприятелем, который далеко, если перед вами находится другой близко. Забудьте всякую мысль о помощи своим судам: лучшая помощь своим судам есть нападение на чужие».

Совершенно очевидно, что в своей первой статье по вопросам морской тактики Макаров воскрешает суворовские принципы ведения боя.

Рассказ о войне между «белой» и «синей» республиками потребовался Макарову для того, чтобы, изложив свои взгляды, попытаться расшевелить руководящие военно-морские круги, напомнить о том, что к войне надо готовиться заблаговременно.

Но Макаров не тешил себя надеждой на то, что этого он добьется легко. «Главная трудность провести в жизнь какое-нибудь нововведение заключается в том, — писал он, — что люди сживаются с существующими неудобствами, тогда как новое представляется чем-то гадательным, а потому непрактичным. Чтобы яснее видеть дело, полезно иногда оглядываться на прошлое, а оно учит нас, что даже предложение ввести прицелы к орудиям было встречено несочувственно и потребовались многие годы, пока пришли к тому убеждению, что прицел улучшает наводку».

Макарову, намного опередившему своих современников, всю жизнь приходилось бороться с предрассудками, рутиной и косностью.

Царское правительство и господствующие классы — помещики и капиталисты — не заботились о развитии страны и в частности флота. Все новое, передовое, даже если оно касалось лишь технических усовершенствований, отпугивало их. Презрительное отношение ко всему самобытному, русскому и раболепное преклонение перед всем иноземным, процветавшее среди высших царских чиновников, приводило к тому, что многие ценнейшие предложения русских новаторов и изобретателей «увядали нерасцветши»; не получая ни одобрения, ни критической оценки, они годами пролеживали в министерских канцеляриях, а затем сдавались в архив.

Как-то Макаров обратил внимание на целесообразность окраски боевых кораблей в защитный цвет106. «Наилучшей окраской следует признать серую, матовую, — писал он. — Окрашивать корпус следует весь целиком, не исключая ни труб, ни рангоута, ни полосок, ни меди; позолоту закрашивать или прикрывать. Дело тут не в щегольстве, а в уменьшении видимости судов ночью и в затруднении наводки неприятельских орудий днем».