Читать онлайн «Карибский кризис. 50 лет спустя». Страница 119

О многом думалось тогда, в октябре 2002 года, когда мы слушали заключительное выступление Фиделя Кастро. Наступит ли такой день, когда американские и кубинские политики сядут за одним столом, обсудят все проблемы и найдут приемлемое решение всех проблем? Ясно только одно: Куба давно и искренне открыта для этого, однако Вашингтон «держит паузу». Долгую «паузу». Трудно поверить в то, что виновниками такого положения являются силы кубинской контрреволюции в Майами, как это пытались обосновать представители американской делегации. Нет, дело – в другом. Американцы никогда не смогут простить Фиделю Кастро его независимую, смелую, самостоятельную позицию. Революционная Куба – это вызов американскому образу жизни, американским ценностям и понятиям, американскому зазнайству и самоуверенности.

Выступление кубинского лидера знаменовало собой формальное окончание международной научной конференции, однако со стороны американской делегации вдруг раздался голос: «Я хочу сделать заявление!»

Фидель взглянул в сторону реплики. Это был Дино Бруджиони, вернувшийся в зал в ходе заключительного выступления кубинского руководителя. Не дать слово организатору демарша было нельзя.

Пока Бруджиони отсутствовал, он успел написать короткий текст. Взяв в руки листок бумаги, бывший кадровый разведчик ЦРУ США зачитал:

«Политики, находящиеся у власти, должны говорить правду. Они несут за это ответственность. Разведывательные данные бывают и хорошие, и плохие. Я обеспокоен тем, что в министерстве обороны США сегодня существует тенденция скрывать реальную информацию.

В прошлом я неоднократно присутствовал на совещаниях в министерстве обороны. Если что-то было не так, были сомнения, то вставал человек и говорил: „Я несу за это ответственность и приму необходимые в связи с этим меры“. А вот сейчас, 50 лет спустя, в министерстве обороны США появилась тенденция укрывательства, замалчивания.

Во время войны во Вьетнаме я отвечал за обработку разведывательной информации, полученной со спутников. Я присутствовал на совещаниях и брифингах, как хороших, так и плохих. Шла война, брифинги вел Макнамара, так как это была его обязанность как министра обороны информировать президента. В конце своих выступлений он всегда помещал хорошую информацию, заверяя, что все идет успешно. А разведка сообщала о противоположном. Как-то раз я подошел к нему и сказал, что это неправильно, что он не показывает президенту истинного положения дел. На это он ответил, что ответственность за информацию несет министерство обороны. Я вновь сказал ему, что это неправильно. В ответ Макнамара сказал, что согласен со мной, но президент приходит в ярость, получая плохие вести.

Получается, что Макнамара нес ответственность за предоставление президенту необъективной информации, что привело к затяжной войне и гибели большого количества американских солдат. В то время Макнамара был министром обороны США.

Во время военных действий бывают ошибки, но большинство из них совершается не солдатами, а их командирами. А зачастую ошибки совершают не столько боевые командиры, сколько высокие начальники, сидящие в своих комфортабельных кабинетах.

Кто отдал приказ о бомбардировке цели, которая являлась всего-навсего свадебной церемонией?

Кто-то в министерстве обороны совершил эту ошибку. И я обеспокоен тем, подчеркиваю, это мое личное мнение, что высокие начальники в штабе в Тампе, штат Флорида, сидя в своих оборудованных кондиционерами удобных офисах, слабо понимают, что происходит в реальности в Афганистане. А солдат, получивший приказ, не вправе не подчиниться. Он идет и выполняет свой служебный долг.

В любом случае, когда происходит ошибка, я принимаю сторону простого солдата!»

На минуту в зале воцарилась тишина. Первым отреагировал Фидель Кастро. Он, похоже, был доволен, что конфликт внутри американской делегации был преодолен и конференция без всяких эксцессов благополучно подошла к концу.

«Каждый имеет право на выражение своей позиции и отстаивание своих взглядов», – глубокомысленно заметил Фидель, то ли комментируя слова Д. Бруджиони, то ли размышляя о чем-то своем.

Мне за годы моей службы приходилось много общаться с кубинскими военными – солдатами, офицерами и генералами. Прямо могу сказать, что лучших солдат нужно поискать. К 70-м годам XX века вооруженные силы Кубы благодаря советской военной помощи стали самыми боеспособными и боеготовыми во всей Латинской Америке. Кубинские войска активно действовали в разных регионах мира, прежде всего в Африке и конечно же в Западном полушарии. Везде, где шла национально-освободительная борьба, кубинцы действовали плечом к плечу со своими советскими товарищами.

Это по многим причинам устраивало Советский Союз.

Эпоха холодной войны имела свои определенные «правила». Две сверхдержавы – Советский Союз и США – не всегда и не везде могли использовать свои вооруженные силы. По крайней мере, обе стороны стремились ни в коем случае не допустить прямой конфронтации. В 1950 году, когда началась война в Корее, СССР не пошел на прямое военное вмешательство в конфликт, хотя и советские летчики, и зенитчики, и специалисты других родов войск наряду с северными корейцами и китайцами вели активные боевые действия. Сталин опасался тогда прямой военной конфронтации с США. При наличии ядерного оружия в арсеналах обеих сторон слишком высока была опасность возникновения атомной войны.

Эти же соображения, так или иначе, оказывали воздействие на внешнюю политику Советского Союза и после смерти Сталина. Военная помощь, направление военных советников и специалистов, поставки вооружений – все это было допустимо. Автомат Калашникова стал даже своеобразным символом борьбы за свободу во многих странах мира.

После Второй мировой войны, когда десятки стран мира начали борьбу за свое национальное освобождение, Куба стала для многих государств ярким примером. Именно поэтому многие из них прибегали к помощи кубинских частей. А смуглый или черный цвет кожи многих кубинцев как бы привносил в эту борьбу еще и расовый элемент. Кубинские солдаты, потомки завезенных на Американский континент рабов, приходили на помощь своим собратьям в Африке для того, чтобы свергнуть колониальное рабство и добиться свободы. И хоть об этом открыто не говорилось, но сама идея как бы витала в воздухе.

Активное кубинское участие в мировом национально-освободительном движении в странах Латинской Америки, Африки и Азии вовсе не было вызвано послушным следованием Кубы в фарватере советской внешней политики. Такой подход, на мой взгляд, слишком упрощенный. У Кубы, кубинского народа и руководства страны был свой собственный счет к империализму, к Соединенным Штатам Америки. Успех революционной борьбы на Кубе продемонстрировал всем обездоленным и угнетенным странам мира, что освобождение родины – возможно, но за это надо сражаться.