Читать онлайн «Страницы моей жизни». Страница 161

Как известно, чехи, почти безоружные, впервые подняли восстание в мае 1918 года в Пензе. Они разогнали тамошний совет, упразднили большевистскую власть и, овладев большим количеством оружия, двинулись на Сызрань, Самару и дальше на восток. Продвижение это совершалось с поразительной быстротой, так как большевики им оказали очень слабое сопротивление и часто даже сдавали города без всякого сопротивления, причем такое самоупразднение советской власти происходило по одному образцу. Коммунистическая верхушка забирала из банков все золото и все кредитные билеты и ценности и удирала в глубь страны, оставляя своих соратников и сторонников на произвол судьбы. Насколько ошеломляющими были успехи чехов и примкнувших к ним добровольческих военных дружин, можно судить по тому, что бригада генерала Гайда и присоединившиеся к ней русские отряды в конце июня 1918 года уже овладели Иркутском, заняв таким образом в течение 4–5 недель всю Сибирь от Урала до Байкальского озера.

Само собой разумеется, что везде, где упразднялась советская власть, вставал вопрос об образовании вместо нее новой антибольшевистской власти и решался он в разных местах по-иному. Так, например, в Самаре правительственную власть взял в свои руки Комитет членов Учредительного собрания, съехавшихся туда из различных мест («Комуч»), и так как состав этих членов был почти исключительно эсеровский, то и образовавшееся правительство было чисто эсеровским. В Екатеринбурге было составлено коалиционное правительство из умеренных социалистов и членов кадетской партии. В Западной Сибири государственной властью объявил себя так называемый Западно-Сибирский комиссариат с социалистами-революционерами П. Михайловым и Линдбергом во главе. Впрочем, власть Западно-Сибирского комиссариата оказалась весьма кратковременной. Через несколько недель этот комиссариат сложил с себя правительственные функции и добровольно подчинился заявившему свои права на государственную власть Сибирскому правительству, существовавшему тайно еще при большевиках и образовавшемуся конспиративным образом при следующих обстоятельствах.

В силу советского декрета о самоопределении народов и автономии областей Чрезвычайный Сибирский областной съезд, состоявшийся в Томске в декабре 1917 года, объявил об автономии Сибири и постановил создать «общесибирскую социалистическую, от народных социалистов до большевиков включительно с представительством национальностей, власть в лице Сибирской областной думы».

Тогда же состоялись выборы в эту областную думу. Казалось, что для Сибири наступила та светлая пора, о которой так страстно мечтали великие сибирские патриоты Потанин и Ядринцев, в свое время заплатившие каторгой за свою горячую любовь к своей необъятной родине. Казалось, что Сибирь наконец сможет начать строить свою жизнь по своему собственному разумению, а не по указке откуда-то издалека. Но большевики не были бы большевиками, если бы они дали сибирякам то, что они насильно отняли у всего русского народа – свободу распоряжаться своей судьбой.

В январе 1918 года в Томск съехались около полутораста депутатов областной думы с тем, чтобы торжественно открыть первую сессию столь долгожданного сибирского «Учредительного собрания». Но их ожидал жестокий удар. Большевики объявили созыв депутатов контрреволюционной затеей и не только не допустили открытия заседаний областной думы, но арестовали целый ряд видных депутатов. Однако оставшиеся на свободе депутаты не были обескуражены этими арестами. Они стали собираться тайно и вынесли несколько очень важных постановлений, а на одном из этих конспиративных заседаний эта группа смельчаков избрала даже «Временное правительство». Всего было избрано 16 министров с портфелями и 4 без портфеля. Шесть министров были намечены из числа присутствовавших в состав этого правительства без их ведома и согласия. Все избранные министры были социалистами. Конечно, избрание двадцати двух министров небольшой группой членов областной думы было менее всего демократическим по способу избрания, но обстоятельства, при которых родилось это правительство, исключали всякую возможность создания его иным путем. К тому же нет никакого сомнения, что немногочисленная группа депутатов, давших жизнь «Временному правительству», выражала волю и настроение подавляющего большинства членов областной думы. Главой правительства был избран Дербер.

Само собой разумеется, что столь необычайным образом возникшее правительство вынуждено было вести строго конспиративное существование. Часть его, а именно Дербер и еще несколько министров пробирались на восток, где объявили себя полномочным Сибирским правительством, а другая часть осталась в Западной Сибири. Из них пять министров: Вологодский, И. Михайлов, Патушинский, Шатилов и Крутовский оказались после свержения чехословаками советской власти в Западной Сибири в Омске. И это им Западно-Сибирский комиссариат добровольно уступил 1 июля 1918 года присвоенную им после падения большевиков государственную власть. Так образовалось то Сибирское правительство с Вологодским во главе, которому суждено было сыграть очень большую роль в создании в Сибири всероссийской власти.

Кроме трех упомянутых уже правительств и почти одновременно с ними образовалось несколько самостоятельных правительств казачих войск – Уральского, Оренбургского и так далее. Возникновение такого множества сепаратных правительств было, по-видимому, неизбежно в период, когда большие области были разъединены на небольшие отдельные кусочки и военное противостояние в них было в полном разгаре. Но когда вся территория от Волги до Байкала оказалась очищенной от большевиков, сосуществование многих правительств оказалось фактором чрезвычайно вредным. Оно мешало объединению всех сил, боровшихся против советской власти, и не давало возможности приступить к восстановлению более или менее нормальной жизни, нарушенной большевистскими экспериментами и междоусобной войной. Положение стало еще хуже, когда между указанными правительствами началась острая борьба за власть, погубившая в конце концов все освободительное антибольшевистское движение, столь доблестно начатое чехословаками и русскими военными дружинами.

Здесь не место подробнее остановиться на всех перипетиях этой борьбы вышеназванных правительств за власть, борьбы, носившей моментами глубоко трагический характер, а потому я ограничусь лишь описанием тех эпизодов ее, свидетелем или участником коих я был сам.