Читать онлайн «Воспоминания.Том 1». Страница 167

В двадцатых числах октября я собрался объехать часть Подольского уезда с предводителем дворянства А. М. Катковым, с которым я и выехал вместе на автомобиле. Я намеревался осмотреть несколько больниц и школ, а также фабрику Зингера в г. Подольске. Но подъезжая к деревне Сосенки, где шоссе было очень узкое и покатое, шофер не успел затормозить катившуюся под уклон машину и, желая объехать воз, слишком круто повернул машину, последствием чего автомобиль попал в канаву и почти перевернулся. Это был один момент. К счастью, все обошлось благополучно. Я вылез совершенно невредимым, у Каткова же только пальто и котелок оказались порезанными осколками разбитых стекол. Шофер отделался легким ушибом.

Так как продолжить путь на автомобиле нельзя было, то мы наняли подводу и доехали до ближайшей станции Бутово, откуда по железной дороге проехали в Подольск. Пообедав у Каткова, мы успели только осмотреть фабрику Зингера, эту образцовую, устроенную по всем последним усовершенствованиям фабрику. Вернувшись в Москву на другой день, я отправился, уже верхом, в г. Звенигород на набор новобранцев, присутствовал в заседании воинского присутствия и, указав на некоторые неправильности, поговорив с призывными, уехал в село Аксиньино и затем в Тимошкино, где посетил земские школы и ткацкую фабрику. Везде я нашел полный порядок, учительницы произвели на меня очень хорошее впечатление. Заехав в имение княгини Голицыной Никольское, в окрестностях которого за последнее время был ряд грабежей, я вернулся в Москву, куда прибыл только в 2 часа ночи, сделав верхом около 80 верст. Благодаря моему удачному лечению в Наухгейме, я совершил эту поездку без особенной усталости.

На другой день 28 октября, вечером, я выехал в г. Ростов Ярославской губернии, будучи приглашен на торжество 200-летия со Дня блаженной кончины святителя Дмитрия Ростовского. Торжество началось торжественным богослужением в соборе, после чего состоялся крестный ход из всех ростовских церквей к молебствию на площади. Молебствие, на котором было колоссальное стечение народа, происходило под чудные переливающиеся звуки настроенных колоколов. Картина на фоне Ростовского кремля, при ослепительном солнце, была удивительной красоты и величия.

После богослужения состоялось юбилейное заседание, на котором пели духовные канты святителя Дмитрия и говорили речи, посвященные его памяти. После длиннейшего и очень утомительного обеда у архиерея я вернулся в Москву.

5 декабря телеграф принес печальную весть о кончине в г. Каннах, во Франции, великого князя Михаила Николаевича, старейшего из дома Романовых. Великий князь родился в 1832 г., был четвертым сыном императора Николая I, имел редчайший орден Св. Георгия I степени и звание фельдмаршала. Время его наместничества на Кавказе было одними из лучших годов управления русскими властями этой окраиной. Он принимал также участие в работах комиссий по освобождению крестьян, был долгое время Председателем Государственного Совета и Комитета о раненых. Русская армия потеряла в его лице одного из лучших и почтеннейших своих представителей, выдающегося боевого генерала и редкой души человека.

26 ноября 1852 г., по достижению им совершеннолетия, покойный великий князь присягал. Император Николай I в своем манифесте по сему поводу написал: "Да будет он руководим верой и верностью, путем чести и славы, памятуя деяния великих предков наших". Честь и была его девизом на всех поприщах его служения, начиная с многострадальных дней севастопольских и кончая Карсом в Русско-турецкую войну 20. Он пользовался огромной популярностью на Кавказе, и, будучи фельдцейхмейстером {Фельдцейхмейстер (от нем. Feldzeugmeister) — главный начальник артиллерии.}, также среди артиллерии, где о нем иначе не говорили как "наш великий князь".

С его кончиной отошел в вечность последний современник великого преобразования из числа тех, кто подписал окончательное мнение Государственного Совета об освобождении крепостных, утвержденное царем-освободителем.

Его высокая фигура старого рыцаря производила обаятельное впечатление на всех, кто с ним имел соприкосновение. Он умел соединить величие с удивительной простотой. Он был очень добрый человек. Я лично никогда не забуду того внимания, которое он проявил ко мне в 1894 г., когда он летом гостил у великого князи Сергея Александровича в Ильинском, а я лежал там больной суставным ревматизмом. Он не пропустил ни одного дня, что не зайти ко мне, навестить меня, просиживал у моей кровати, до слез трогая меня своей заботой и лаской. Он был единственный из великих князей, сохранивших еще с некоторыми обращение на "ты", и это "ты" звучало в устах великого князя чем-то родным и дорогим. Bсе императоры, до Александра II включительно, обращались всегда ко всем своим подданным, без различия возраста и положения, на "ты". Александр II переходил на "вы" только тогда, когда начинал сердиться. Из великих же князей последними, говорившими "ты", были сыновья Николая I, сыновья же Александра II обращались уже на "вы". Император Александр III не изменил этому и по вступлении своем на престол.

Последние годы покойный великий князь был очень болен общим склерозом; сначала он долгое время болел у себя в Михайловском, близ Стрельны, где я его видел в последний раз. Он был недвижим, полупарализован, но голова его по временам была совсем свежа, и он бывал всегда очень тронут, когда его навещали. Потом его перевезли в Канн, где он скончался.

18 декабря тело его прибыло на крейсере "Богатырь" в Севастополь, откуда по железной дороге перевезено было в Петербург для погребения в Петропавловском соборе. В Севастополе тело было встречено Государем и императрицей, которые после панихиды на крейсере "Богатырь" отбыли в императорском поезде в Царское Село. После этого гроб с останками великого князя был перенесен в вагон траурного поезда, который и отправился чрез Харьков, Курск, Москву в Петербург. В Москву траурный поезд прибыл 20 декабря и остановился у императорского павильона, на платформе коего собрались все начальствующие лица и депутации и выставлен был почетный караул от 6-го гренадерского Таврического полка, шефом коего состоял почивший великий князь. По совершении митрополитом Владимиром торжественной панихиды, депутациями были возложены венки, после чего присутствовавшие поклонялись праху. В траурном поезде находились августейшие сыновья покойного великого князя с семьями, сопровождавшие тело отца из Канн. Я уехал в Петербург тотчас вслед за траурным поездом, который имел большую остановку в Бологом, благодаря чему поезд, в котором я ехал, мог обогнать его и прибыть в Петербург раньше, что мне и было необходимо, так как я был назначен дежурным Свиты генералом при Государе во время перевезения тела в Петропавловский собор.