Читать онлайн «Медики, изменившие мир». Страница 53

Немудрено, что некоторые из его детей так или иначе связали свою жизнь с наукой. Особые, дружеские отношения сложились у Джексона с Джозефом, который всякий раз, затаив дыхание, наблюдал, как отец экспериментировал с микроскопом или чертил на бумаге замысловатые схемы и формулы. Нескольких взглядов мальчишки в окуляр хватило, чтобы без ума влюбиться в естествознание. Уже в школе Джозеф начал изучать анатомию и физиологию, писал сочинения о строении человека и животных и вскоре твердо заявил о своем намерении стать хирургом. Отец все же больше желал видеть сына исследователем: хирургия в те времена не была престижной профессией и скорее имела статус ремесла, нежели научной дисциплины. Но к 17 годам Джозеф своего решения не переменил, и Джексон благоразумно смирился с выбором сына, узрев в этом часть Божьего промысла.

Уже в школе Джозеф начал изучать анатомию и физиологию, писал сочинения о строении человека и животных и вскоре твердо заявил о своем намерении стать хирургом

Джозеф поступил в Лондонский университетский колледж – единственное учебное заведение, куда принимали сектантов. В 20 лет он приступил к изучению практической медицины. Техника проведения операций произвела на него незабываемое впечатление: в эти годы в хирургии появились новые возможности, связанные с развитием анестезии. Однако Листера не меньше занимала физиология, интерес к которой ему привил его учитель – Уильям Шарлей, один из первых преподавателей этой дисциплины в Англии.

В 1852 году, получив звание бакалавра, Листер по совету Шарпея отправляется в Эдинбургский госпиталь под крыло выдающегося хирурга Джеймса Сайма.

В 1852 году, получив звание бакалавра, Листер по совету Шарпея отправляется в Эдинбургский госпиталь под крыло выдающегося хирурга Джеймса Сайма. Того сразу же привлекло в Листере не столько хорошее теоретическое образование, сколько незаурядное клиническое мышление. Развить практические навыки в условиях госпиталя не составило труда: по количеству хирургических коек Эдинбург втрое опережал Лондон. В конце 1852 года Листер занял место штатного ассистента и приступил к самостоятельной хирургической практике. Параллельно он занимался научными исследованиями. В этом ему неоценимо помогли навыки работы с микроскопом, полученные еще в юности от отца. Первая работа Листера была посвящена открытию мышц, расширяющих и сужающих зрачок. В последующих трудах он рассматривает вопросы строения и функций мышц кожи, лимфатических сосудов, гладких мышечных волокон и нервов.

В 1855 году, во время Крымской кампании, погиб ближайший преемник Сайма – профессор Маккензи, и Листеру предложили вместо него читать курс лекций по хирургии. Джозеф творчески подошел к изложению материала и произвел громадное впечатление на слушателей тем, насколько легко он ориентировался в вопросах как хирургии, так и физиологии и анатомии.

Техника проведения операций произвела на него незабываемое впечатление: в эти годы в хирургии появились новые возможности, связанные с развитием анестезии

С Саймом Листера к тому времени связывала искренняя дружба, более того, в апреле 1856 года Джозеф женился на его дочери Агнес.

В 1857 году на заседании Лондонского королевского общества Листер представил доклад «О ранних стадиях воспаления», что стало первой попыткой системного анализа патологии воспаления.

В 1860 году по рекомендации Сайма Листеру поручается руководство кафедрой хирургии в Глазго, где через год он продолжает практическую деятельность в качестве главного хирурга Королевского госпиталя.

В 1861 году в Лондоне выходит в свет энциклопедия «Система хирургии». В ней Листеру, единственному ученому не из Лондона, принадлежит авторство двух статей: «Об ампутациях», в которой автор излагает новаторские методы формирования культи, остановки кровотечения и послеоперационного лечения, и «Об анестезирующих средствах».

Современник Листера акушер Джеймс Симпсон с горькой иронией писал: «Человек, который ложится на операционный стол в наших хирургических госпиталях, подвергается большей опасности смерти, чем английский солдат на полях Ватерлоо». Этими словами Симпсон отнюдь не ставил под сомнение квалификацию английских и шотландских хирургов – он по большей части имел в виду госпитальные инфекции, уносившие жизни до половины всех оперируемых больных: пиемию, септицемию, госпитальную гангрену и рожистое воспаление. Королевский госпиталь Глазго считался одним из лидеров в печальной статистике. Если применение наркоза кардинально сократило число летальных исходов во время операций и позволило хирургам проводить более сложные манипуляции, то до открытия анестезии число гнойных осложнений в послеоперационном периоде как было высоким, таким оставалось и после того. Врачи упорно отказывались признавать тот факт, что возникновение инфекции в большинстве случаев обусловлено банальной нечистоплотностью со стороны самого персонала больниц. Доказывающие обратное становились врагами всего медицинского сообщества: трагическая судьба венгерского акушера Игнаца Земмельвейса в этом смысле наиболее показательна. Причинами эпидемий госпитальных инфекций чаще всего назывались наличие в испорченном воздухе неких зловредных миазмов или влияние неблагоприятных условий местности. Так, в Нюрнберге в целях борьбы с катастрофическим числом гнойных осложнений была до основания снесена городская больница.

В конце 1852 года Листер занял место штатного ассистента и приступил к самостоятельной хирургической практике.

Роль микробов научным сообществом всерьез не рассматривалась. Чистота в операционных и хирургических отделениях поддерживалась на самом примитивном уровне и зачастую ограничивалась лишь мытьем инструментов и рук хирурга обычным мылом. Заяви кто о необходимости смены одежды врачей перед операцией или карантине инфицированных больных – его тут же подняли бы на смех.

Первая работа Листера была посвящена открытию мышц, расширяющих и сужающих зрачок. В последующих трудах он рассматривает вопросы строения и функций мышц кожи, лимфатических сосудов, гладких мышечных волокон и нервов

Мысль медиков была направлена не на поиски истинной причины развития осложнений, а на борьбу вслепую со всем, что, по мнению отдельных ученых, могло повлиять на исход раневого процесса. При этом слово «антисептика» уже присутствовало в лексиконе врачей. Дословно оно обозначало «борьбу с гниением». С этой целью применялись многочисленные виды повязок, герметизация ран, которая зачастую только ухудшала процесс, мешая оттоку раневого содержимого, а также припарки и орошения. Опытным путем были выявлены антисептические свойства бензойной смолы, спирта, соединений хлора, раствора йода, но и они применялись наугад и бессистемно.