Читать онлайн «Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы». Страница 105

Все сталинские клевреты, служившие в 1941 году командующими главных направлений, вполне заслуженно канули в безвестность, тогда как 23 из 25 генералов, которые служили в 1941 году командующими фронтов, остались командовать фронтами и на последующих этапах войны, а восемь — вплоть до конца войны. Точно так же 9 из 21 генерала, командовавших фронтами в 1942 году, командовали фронтами и на последующих этапах войны, в том числе 9 — до конца войны. 18 из 19 генералов, командовавших фронтами в 1943 году, остались на своих постах и в 1944 году — в том числе 11 закончили войну, командуя фронтами, это явление не ограничивалось лишь уровнем фронтов. Например, 65 из 101 генерала, которые командовали сталинскими армиями в 1941 году, пережили этот год, командуя либо фронтом, либо армией, то же было и с 86 из 133 генералов, командовавших армиями в 1942 году, и с 74 из 106 генералов, которые командовали армиями в 1943 году.

Еще нагляднее стабильность командования проявилась в жизненно важных для армии подвижных войсках, особенно в отдельных танковых и механизированных корпусах и танковых армиях, которые непрерывно действовали с середины 1942 года до конца войны. Впрочем, эту тенденцию можно проследить даже для механизированных корпусов, вступивших в бой в 1941 году. Например, из 32 генералов, командовавших злополучными механизированными корпусами в июне-июле 1941 года, уцелели и командовали в 1942 году армиями или корпусами 15, из 67 полковников, которые командовали в 1941 году танковыми дивизиями, 36 продолжали командовать в 1942 году танковыми бригадами или корпусами. Еще более впечатляют кавалерийские войска: из 7 генералов, которые командовали в 1941 году кавалерийскими корпусами, в 1942 году на командных постах остались 5. Из 35 генералов, командовавших кавалерийскими корпусами в 1942 году, 22 в 1943 году командовали либо армиями, либо кавалерийскими или стрелковыми корпусами. Из 11 генералов, командовавших кавалерийскими корпусами в 1943 году, в 1944 году 7 командовали кавалерийскими корпусами или конно-механизированными группами. Из 68 генералов, командовавших в 1943 году танковыми и механизированными корпусами, в 1944 году 43 командовали либо танковыми армиями, либо танковыми или механизированными корпусами, причем многие из них — до конца войны. И наконец, пять из шести генералов, командовавших в 1942 году танковыми армиями, остались командовать либо танковыми, либо общевойсковыми армиями до конца войны. 8 из 9 генералов, командовавших танковыми армиями в 1943 году, командовали либо фронтами, либо танковыми или общевойсковыми армиями вплоть до конца войны, причем трое из них остались в своих прежних должностях, командуя теми же самыми танковыми армиями.

За немногими примечательными исключениями, такая ситуация с командованием наглядно показывает, что стабильность командования в Красной Армии военного времени была намного выше, а ротация в командовании — намного ниже, чем считалось прежде. И что еще важнее, эта стабильность ярче всего проявлялась в самых важных элементах войсковой структуры Красной Армии — на уровне фронтов, в ключевых армиях, а также в танковых, механизированных и кавалерийских войсках. Словом, начиная еще с конца 1941 года и первых месяцев 1942 года Ставка и НКО сумели распознать и взрастить тех ключевых офицеров, которые приведут Красную Армию к победе в 1945 году. И хотя этот процесс обучения был тяжелым и стоил немалых жертв, в конечном итоге он оказался вполне действенным.

Несмотря на стойкие стереотипные представления о Красной Армии как о монолитной и негибкой силе, не считавшейся с ценой победы и применявшей для ее достижения примитивную тактику парового катка, на самом деле Красная Армия еще в 1942-м и уже определенно к 1943 году представляла собой две четко различимые армии, отличающиеся друг от друга совершенно разной природой, характеристиками и командным составом. С одной стороны, 80 % Красной Армии состояло из пехоты, артиллерии и инженерных войск, находящихся в составе общевойсковых армий, корпусов, дивизий и бригад, все они во многих отношениях отвечали описанному выше нелестному стереотипному представлению. Эта масса войск представляла собой внушительную дубину, которая притупляла танковые клинья вермахта, находясь в обороне, либо в лоб прорывала оборону вермахта при наступлении, зачастую не считаясь с ценой.

В порядке оправдания следует сказать что задача прорыва глубокой и хорошо подготовленной обороны, без которого невозможно добиться быстрого развития успеха, требовала от командования армиями, корпусами, дивизиями и полками, чтобы они выполняли свои задачи в точном соответствии с заранее составленными подробными планами, подобно колесикам в огромном сложном механизме. Лишь в этом случае операция по прорыву могла увенчаться успехом. Поскольку успех всей наступательной операции целиком зависел от успешности первоначального прорыва, эти войска должны были обороняться или атаковать в пределах жестко очерченных рамок, на линейных этапных рубежах с самыми минимальными отклонениями или вообще без таковых.

Однако бок о бок с этой армией в Красной Армии также родились эффективные подвижные войска, состоящие из танковых армий, танковых, механизированных и кавалерийских корпусов, конно-механизированных групп и отдельных танковых, самоходных и противотанковых артиллерийских бригад. Хотя они и составляли всего около 20 % от общей численности всей армии, именно эти войска представляли собой ту самую стремительную шпагу, обеспечивавшую долговременный успех всех ее операций в целом.[269] А поскольку на этих войсках лежала ответственность за остановку или сдерживание танковых клиньев вермахта и за развитие успеха проводимых Красной Армией операций по прорыву обороны противника, обычно в условиях быстро меняющейся боевой обстановки, то именно подвижным войскам приходилось для достижения успеха действовать наиболее гибко, проявляя существенную инициативу как в тактическом, так и в оперативном плане.

Поскольку успех Красной Армии в целом напрямую зависел от того, насколько хорошо действовали ее подвижные войска, командующие этими войсками имели гораздо более широкие полномочия. Они могли сами решать, где, когда и как наносить удар, как маневрировать своими войсками, их силы не были скованы жесткими предписаниями приказов. Более того, именно от командиров подвижных соединений ожидалось проявление инициативы при встрече с непредвиденными оперативными или появлении новых тактических возможностей. Словом, являясь авангардом Красной Армии, ее подвижные войска в конечном итоге определяли темп и масштаб всех советских побед на поле боя, опровергая тем самым существующие стереотипы.