Читать онлайн «Сальвадор Дали. Божественный и многоликий». Страница 52

Перебрались эти образы и на страницы проиллюстрированных Дали книг, среди которых необходимо назвать «Дон Кихота», «Макбет» и «Жизнь Бенвенуто Челлини». Некоторые исследователи, в том числе и Ян Гибсон, считают эти рисунки к книгам не творческими, но с этим нельзя согласиться. Обретя новую — графическую — форму, его прежние находки и достижения сумели обрести и новую жизнь в контексте литературного повествования, да и виртуозное мастерство Дали-рисовальщика всегда восхищает и несет эмоциональный заряд. А еще надо сказать, что живописный язык Дали, зависимый от его сверхразвитого образного мышления, в большой степени привержен описанию событий, что и замечательно «работает» в искусстве книжной иллюстрации.

Скажем немного и о его работе в театре. Накануне совместной с Миро выставки в Музее современного искусства Дали сделал костюмы и эскизы декораций для балета «Лабиринт» на музыку Франца Шуберта. Поставленный на тему античного сказания о Тезее и Ариадне на сцене «Метрополитен-опера» Леонидом Мясиным, тем самым, что ставил и «Вакханалию», балет не принес создателям громкого успеха в отличие от «Сентиментального диалога» — на тему стихотворения Поля Верлена. Постановка последнего была осуществлена на деньги маркиза де Куэваса, мужа внучки Ротшильда, балетомана, в имении которого, как помним, Дали писал роман «Тайные лики», на сцене Международного театра в Нью-Йорке осенью 1944 года. Для оформления декораций Дали позаимствовал из своей картины «Высвеченные удовольствия» сюжет с велосипедистами, едущими с камнями на головах. Композитор Пол Боулз остался очень недоволен оформлением спектакля, зато критики и публика были в восторге. «Нью-Йорк таймс» писала, что сцена расширила творческие возможности художника, дав простор его сюрреализму. Была восстановлена и «Вакханалия», но уже под первоначальным названием «Безумный Тристан».

Самый значительный успех выпал на долю балета «Кафе Чинитас», поставленного также на деньги Куэваса. Темой стала андалузская народная песня о тореро, аранжированная в свое время другом Лорки композитором Лопесом Хульвесом, где в записи на пластинке партию фортепиано исполнил Лорка.

Уже после войны, в сентябре 1945 года, Альфред Хичкок пригласил Дали в Голливуд, чтобы он сделал за четыре тысячи долларов декорации для сцен ночных кошмаров в фильме «Очарованный» с Грегори Пеком и Ингрид Бергман в главных ролях. Художник со свойственной ему страстью и увлечением окунулся в работу и придумал сцену с висящими с потолка роялями и силуэтными манекенами, создававшими сюрреалистическую перспективу, но когда пришел на съемку и увидел вместо этого крошечные рояльчики и сорок карликов вместо манекенов, ему показалось, что он спит и видит самый настоящий кошмар — по-страшнее хичкоковских. Повторялась все та же история, что и с магазинной витриной и павильоном на Всемирной выставке. Уолт Дисней также пригласил Дали к сотрудничеству над проектом мультфильма «Судьба». Но и тут дальше пятнадцати секунд экранного времени, где обыгрывался двойной образ балерины и кубка, дело не пошло.

Чрезвычайно важным для супругов Дали оказалось знакомство с Рейнольдом и Элеонорой Морз, молодоженами, настолько увлекшимися творчеством испанского сюрреалиста, что они стали его постоянными меценатами до конца жизни. И не только меценатами, но и друзьями, а Рейнольд Морз стал к тому же и дилетантствующим исследователем творчества великого сюрреалиссимуса.

Репродукцию первой купленной ими картины «Вечерний паук сулит надежду!» они увидели в «Тайной жизни» и приобрели подлинник по телефону у галериста Джорджа Келлера за шестьсот долларов. Келлер был малый не промах и предложил супругам к картине и раму черного дерева. Когда пришел счет, выяснилось, что рама стоила в два раза дороже картины. И хотя первый блин оказался комом, это не погасило их страстей по Дали. Следующим приобретением стала работа 1935 года «Археологическая реминесценция „Вечерней молитвы“ Милле», a когда они познакомились и Гала предложила им за восемьсот долларов «Среднестатического атмосфероцефалоподобного бюрократа, доящего черепную арфу», Рейнольд стал колебаться из-за цены. Но его приятель, также покупавший картины Дали, сказал ему, что одно название стоит больше. Что верно, то верно. Художник давал своим произведениям зачастую длинные и образные, в духе сюрреалистической поэзии, названия, лишний раз доказывая поэтам, что и тут готов с ними посостязаться.

Первая встреча четы Морз с Дали и Галой произошла в гостиничном баре. Молодые супруги с восторгом объяснились в любви к картинам мастера, их восхищению не было предела. Разговор мог быть испорчен заданным некстати вопросом: а почему у Дали и Галы нет детей? Вопрос был бестактный, продиктованный, вероятно, озабоченностью Морза своим собственным, виртуальным пока, потомством, — они с Элеонорой недавно поженились. Дали, однако, не смутился и ответил, что будущее детей непредсказуемо, и ему кажется, что в этом смысле ему не дано испытать судьбу (о бесплодии Галы он, конечно, умолчал). И рассказал, как один из сыновей Пикассо в припадке безумия выскочил на улицы Парижа голым, и прибавил: «Если сын гения Пикассо был таким идиотом, представьте, что могло бы быть с моим сыном».

Действительно, трудно представить. Этот рассказанный Дали эпизод с сыном Пикассо разбудил в моей памяти подобный же из жизни моего ныне покойного безумного друга Георгия. Он также в припадке сумасшествия вышел на центральную улицу нашего городка в чем мать родила с огромной церковной иконой в руках и едва не был сбит автомобилями.

Итак, супруги Морз станут отныне рьяными поклонниками таланта Дали, соберут к концу жизни огромную коллекцию работ Мастера, и Морз откроет музей его имени в американском городе Санкт-Петербурге. Они побывают и в Порт-Льигате после войны, чтобы воочию увидеть кадакесские пейзажи, получившие всемирную известность благодаря художнику, и будут помогать Дали во всем на протяжении всей его жизни, и навсегда останутся преданными друзьями.

Но были в их отношениях, если иметь в виду Галу, и некие двусмысленные сложности, о которых, ничтоже сумняшеся, поведал Рейнольд. Случилось это вскоре после знакомства, летом 1943 года. Гала пригласила в отсутствии мужа в номер фешенебельного отеля «Сент-Режи», где они с Дали обычно жили в Нью-Йорке, Рейнольда под предлогом просмотра рисунков. И она действительно показала эротические рисунки Дали, при этом молодой человек был поражен интимными и откровенно сексуальными подробностями графических листов мастера. Гала же, наоборот, была не только не смущена, но и комментировала рисунки, при этом говорила, что ее, Галу, хотел всякий, кто видел. Когда до Морза дошло, куда она клонит, он купил пару рисунков и, не обращая внимания на обещание Галы делать для него скидки в цене на картины мужа, поспешно ретировался. Гала сказала, якобы, ему и о том, что у нее с мужем не более чем деловые отношения, в нормальном смысле они вовсе и не супруги. Очень странное откровение! Если, конечно, Морз искренен. Неужели Гала для Сальвадора была лишь объектом для рукоблудия? Вряд ли. Для такой натуры, как Гала, мужчина нужен постоянно, и какой-никакой секс с мужем был ей необходим. Да и Дали, в неоткровенности которого обвинить трудно, писал и говорил о блаженстве близости с женой. А что касается рогов, то он сам себя величал королем рогоносцев, зная об этой слабости Галы. Так что если Гала и сказала такое Морзу, то это была наверняка уловка.