Читать онлайн «Записки капитана флота». Страница 110

Я уже выше упоминал, что господствующая религия в Японии происходит из Индии, как то и сами японцы утверждают, и есть отрасль браминской. Но кроме сей, многие миллионы или едва ли не большая часть народа сего государства исповедуют другие веры, кои нельзя уже назвать сектами, ибо оные не произошли от господствующей религии, а имеют совсем другое начало и основание. Японцы, с которыми мы имели случай говорить об их богопоклонении, не согласны в числе различных вер, ныне у них исповедуемых: некоторые считают, что их семь, а другие – только четыре. Сии последние утверждают, что три из семи религий не что иное суть, как расколы, произведенные суеверием от следующих четырех главных исповеданий.

Первое – самая древняя японская религия, которую исповедовали коренные жители сего государства. Теперь уже она, конечно, во многих отношениях переменилась и не есть господствующая вера в народе, но по древности своей заслуживает первое место. Исповедующие оную присваивают себе преимущество в том, что они поклоняются старинным собственным своим божествам, называемым Ками, то есть духи бессмертные или дети существа вышнего, которых у них великое множество. Сверх того, они чтут и поклоняются святым, или угодникам, то есть людям, отличившим себя добрым житием, примерным благочестием и ревностью к вере, коим в честь созидают они храмы. Таковых угодников японцы называют хадоги. Из них не все заслужили почтение честным житием и богоугодными делами, но напротив того, по уверению самих же японцев, есть такие, которые возведены на степень угодников пронырством священнослужителей для собственных их выгод. Духовный император есть глава и верховный священнослужитель сей веры; ему предоставлен разбор жития людей, и он определяет, кого включить в число угодников.

Содержание в чистоте тела есть одно из главных и необходимых правил, сей верой предписываемых. Последователи оной не должны ни убивать, ни есть животных, употребляемых в работу или по другим отношениям полезных в домашнем быту, дабы сим не осквернить себя. Например, они не едят говядины, но птиц, оленей, зайцев и даже медведей есть могут, притом рыбу и всех родов морских животных без изъятия употреблять в пищу им не запрещено. Они должны стараться не замарать себя кровью, ибо полагают, что кровь может на некоторое время сделать их нечистыми. Прикосновение к мертвому телу и даже вступление в дом, где есть мертвый, также сквернит их на большее или меньшее число дней, смотря по случаю и обстоятельствам. Они избегают всеми мерами, чтоб каким-либо образом не сделать себя нечистыми. Но в сей вере есть секта, которая не ест никакого животного, кроме морских животных и рыбы.

Некоторые из находившихся при нас караульных исповедовали сию веру: одни из них ели часто вместе с нами оленье и медвежье мясо, а другие, напротив, в те дни, когда для нас готовили мясо, не хотели даже и табак раскуривать на одном огне с нами; в другое же время курили они из наших трубок и сами нам давали курить из своих, и даже чай пивали из тех же чашек, из которых мы пили. Сначала я думал, что они принадлежали к разным верам, но после узнал, что разность состояла только в некоторых правилах, особенной сектой принятых, из коих не употреблять в пищу никакого земного животного есть главное.

Второе – вера, от браминской происшедшая, или введенная в Японию из Индии. Она и в Японии научает верить переселению душ или тому, что человеческие души и души скотов суть одного и того же свойства, которые иногда оживляют тела людей, а иногда животных, почему и запрещает она умерщвлять все то, что жизнь имеет. Сверх того, сей верой запрещается воровство, прелюбодеяние, лжесловие и пьянство. Сии заповеди истинно полезны и спасительны, но все другие правила, касательно воздержания и образа жизни, которые долженствовали бы наблюдать последователи сего учения, столь нелепы, тягостны и неудобоисполнимы, что весьма мало найдется таких набожных и притом крепких людей, которые могли бы исполнить хотя в половину все то, что повелевается наблюдать сей религией. А потому-то ни в одной из вер, исповедуемых в Японии, нет столь великого числа людей зазорного поведения как из служителей храмов, так и из светского общества, сколько в сей религии.

Третье – китайская вера, как в Японии ее называют, или учение Конфуция, к которому японцы имеют великое уважение. Большая часть японских ученых и мудрецов держатся учения сего философа.

Четвертое – исповедание обожателей светил небесных. Они почитают Солнце верховным божеством, потом Луну, а напоследок звезды. Почти каждое созвездие у них составляет особенное божество. Сии божества между собою дружатся, ссорятся, мирятся, вступают в родство посредством супружества, друг против друга хитрят и проч., словом сказать, по их мнению, все они имеют человеческие слабости и живут между собой, как люди, с той токмо разностью, что они бессмертны и могут принять на себя всякий вид, какой пожелают.

Сия вера дала происхождение одной секте, которая боготворит огонь, почитая оный божеством, от солнца происходящим.

Вот четыре главные веры, исповедуемые в Японии, о которых слышали мы от самих японцев. Надобно сказать, что когда дело шло о религии, то японцы неохотно отвечали на наши вопросы и часто с намерением или притворялись, что нас не понимают, или давали неудовлетворительные и непонятные ответы, а иногда и вовсе ничего не отвечали. Но, напротив того, старались разведывать о нашей вере, почему вместо ответа на наши вопросы они предлагали свои.

В повествовании о моих приключениях я уже упомянул, что японцы не позволяли нам учиться читать и писать на их языке, а потому мы не имели никаких средств узнать все подробности относительно до их исповедания, которые столь обширны и содержат в себе такое великое множество правил, как истинных, так и нелепых, ложных и смешных преданий, обрядов и проч., что едва ли можно было бы в течение двух лет, то есть времени нашего там пребывания, узнать и описать оные, если бы мы пользовались знанием языка, полной свободой обращаться с жителями и их откровенностью. Мы же во всем этом имели недостаток.

Между японцами, так же как и в Европе, есть вольнодумцы, и может быть, числом не менее, как и у нас. Я не слыхал, чтобы у них были деисты, но безбожников и сомневающихся очень много. Первые отвергают бытие всякого вышнего существа, а приписывают создание мира, управление оным и все, что мы около себя видим, случаю и неизвестности, а последние во всем сомневаются; к числу сих принадлежал и приятель наш Теске. Он весьма свободно говорил о своей религии и делал разные замечания, которых, кажется, нельзя было ожидать от японца.