Читать онлайн «История куртизанок». Страница 74

Идеи Реформации, в частности вызов обязательному безбрачию католического духовенства, оказали глубокое влияние даже на тех священнослужителей, которые оставались в лоне римско-католической церкви. Значительно возросло число клириков, открыто живших вместе с женщинами; они рисковали навлечь на себя гнев церкви, а их любовницы – публичное осуждение как сожительницы.

Однако сторонники Контрреформации всеми силами пытались подавить такие проявления открытого неповиновения. Так, например, в XVI в. в Баварии герцог Альбрехт V со своим сыном и преемником Вильгельмом V Благочестивым развязали крестовый поход против сожительства и брака священнослужителей. Вильгельм разрешил своим чиновникам выслеживать нарушителей целибата. Церковь также предоставила ему право проводить светские «посещения», чтобы обыскивать дома жителей прихода и арестовывать как священников, так и их сожительниц.

В 1583 г. и 1584 гг. по инициативе Вильгельма баварские приходы подверглись массовым «посещениям». Можно лишь представлять себе угрюмое удовлетворение Вильгельма, когда ревностные агенты подтвердили его подозрения. В одном случае знатная дама разоблачила священника и его сожительницу. Их отношения настолько напоминали брак, что стряпуха-любовница принесла с собой приданое, как будто и впрямь вышла замуж, а кроме того, они со священником обменялись кольцами. Они жили вместе настолько открыто, что иногда, когда священник принимал людей по официальным делам, оба лежали в кровати. Кроме того, подруги кухарки заявили о том, что она забеременела, хотя из отчетов не ясно, рожала она или нет. Она также защищала своего любовника-священника от нападок тех, кто подвергал сомнению его мужскую силу; она утверждала, что он был «пылким мужчиной, который нуждался в женщине [и] вполне мог быть подходящим мужчиной для любой женщины». Любивший ее священник пошел дальше. Если власти вынудят его с ней расстаться, заявил он, ему придется «домогаться других местных женщин, как деревенскому бычку»4.

Из свидетельств священников и их паствы мы также узнаем о других отношениях, но что касается любовниц, очень немногие из них отвечали на поставленные вопросы; их свидетельства кто-то предусмотрительно изъял из отчетов. И тем не менее осторожные церковнослужители не видели причин для сокрытия того обстоятельства, что они были ничем не хуже имеющих детей женатых мужчин, которые с гордостью признавали своих отпрысков. Священники даже говорили, что совместно с любовницами владеют собственностью, а престарелые клирики рассказывали о финансовых распоряжениях, сделанных для того, чтобы женщины, которых они любили и с которыми состояли в близких отношениях, не испытывали нужды.

После усердной записи всех подробностей, касавшихся привязанностей и сексуальных отношений, рождения детей и совместного ведения хозяйства, чиновники, принимавшие участие в «посещениях» в 1584 г., сделали вывод о том, что в некоторых приходах почти 70 процентов священников сожительствовали с женщинами. Насколько бы внушительно ни выглядели эти оценки, в действительности процент почти наверняка был еще выше, поскольку точность данных «посещений» вызывает большие сомнения. Во-первых, миряне обычно смотрели сквозь пальцы на сожительство священников с женщинами, часто относились к этому с одобрением, а потому были не склонны откровенничать с церковными соглядатаями. Во-вторых, важнее было то, что священников нередко заранее предупреждал остававшийся неизвестным правительственный чиновник, который видел в этом прекрасное средство подзаработать. Его предупреждение и готовность местных чиновников к своевременному оповещению священников давали последним достаточно времени для того, чтобы перевезти любовниц в безопасное место либо дать им возможность покинуть Баварию.

Когда Вильгельм узнал о том, как саботируются его распоряжения, он поклялся наложить огромные штрафы на всех, кто снова осмелится разглашать секретную информацию. Однако он никак не мог судить имевших любовниц священников по светским законам. Они были подсудны лишь духовному суду. Что касается их любовниц, они не могли воспользоваться такой защитой, и потому Вильгельм стал притеснять их еще активнее.

Осужденный церковными властями за прелюбодеяние священник, как правило, платил штраф, три дня проводил на хлебе и воде, замаливая грех, нередко его обязывали совершить паломничество. Его любовница – сообщница на языке юристов того времени – также подвергалась штрафу и публичному унижению, а нередко ей выносили «общественный смертный приговор», то есть изгоняли ее из общины.

Сын Вильгельма, Максимилиан I, унаследовавший престол после того, как Вильгельм от него отрекся, желая уйти в монастырь, пошел еще дальше, чем его дед и отец. В результате Бавария стала, по определению историков, «религиозным полицейским государством», настолько репрессивным, что священники, сожительствовавшие с женщинами, скрывали эти отношения, а во многих случаях вообще от них отказывались. Однако похоть клириков от этого не меньше не стала, и мстительная политика Максимилиана привела к волне скандалов, поскольку расстроенные и обозленные священники, лишившиеся своих сожительниц, вступали в тайные сношения с женами мужчин прихода или незамужними женщинами из числа домашней прислуги. Дети, зачатые в результате таких тайных и опасных связей, оказывались не отпрысками любящих родителей, которых те холили и лелеяли, а бесспорными доказательствами греха прелюбодеяния. Иногда доведенные до отчаяния родители – отец-священник или мать, его сожительница, – бросали или даже убивали своих детей. Священники часто оставляли беременных любовниц, и тогда тем приходилось в одиночку нести бремя позора и нищеты, на которые их обрекало внебрачное материнство.

Многие священнослужители просто хранили личную жизнь в тайне. Под сильнейшим давлением церковного суда один престарелый клирик признался, что был отцом десятерых детей, которых родила от него сожительница, в то время серьезно болевшая шестидесятилетняя женщина. Другой служитель церкви, который уже явно утратил способность к интимным отношениям, рассказал, что все еще любит свою бывшую сожительницу. Некоторые священники оказывались неспособны сделать выбор между долгом, определявшимся их духовным саном, и семьями. Нередко они переезжали на заселенные протестантами территории, где получали возможность продолжать служение Господу, не отказываясь от общества любимых спутниц жизни.

Неослабное напряжение, определявшееся постоянной слежкой, ухудшало и портило сложившиеся отношения иногда настолько, что восстановлению они уже не подлежали. Особенно уязвимы были сожительницы. Гражданские власти, досадуя на то, что не могут ничего предпринять непосредственно против заблудших священников, терзали беззащитных женщин, с которыми те жили. Их подвергали допросам, причем они постоянно находились под угрозой «судебных пыток», не говоря уже об обычных обвинениях, осуждении и наказании.