Читать онлайн «История куртизанок». Страница 73

К XI в. каноническое право стало называть жен священников «сожительницами», а их детей считать незаконнорожденными. В 1022 г. синод в Павии объявил детей священнослужителей церковной собственностью, то есть фактически провозгласил их рабство. В 1089 г. синод в Амальфи распространил этот вид рабства на жен и сожительниц священнослужителей, а также на сексуальных партнерш иподьяконов и служителей церкви более высоких рангов, если феодалы захватывали их как рабов.

Против таких решений выступали многие священники. Некоторые говорили о том, что им придется выбирать между женами и профессиональной деятельностью. Другие предсказывали – и, как выяснилось, они оказались правы, – что запрещение вступать в брак приведет к тайным интимным связям и широко распространенному сожительству. Светские правители и прихожане также выступали против священников, имевших сожительниц, результатом чего стали смятение и хаос. В конце XI в. германские князья наказывали женатых епископов конфискацией имущества, а толпы разгневанных прихожан преследовали ненавистных священников по самым ничтожным поводам. С другой стороны, имевшие сожительниц священники расправлялись с агентами папы Григория VII – реформатора, окончательно утвердившего безбрачие духовенства. Реформы Григория привели к таким жестоким преследованиям любовниц священников, что некоторые из этих женщин кончали жизнь самоубийством.

По всей Европе разгоралась борьба. В 1215 г. папа-законник Иннокентий III созвал четвертый Латеранский собор, законом обязавший к безбрачию всех священнослужителей, даже тех, кто вступил в брак до посвящения в духовный сан. Как ни странно, это привело к тому, что католический брак стал уступать в святости посвящению в духовный сан. Кроме того, некоторые теологи полагали, что сожительство будет неизбежным дополнением к духовному сану. Частота, с которой одинокие священники совращали женщин или сами были совращены женщинами, желавшими получить духовные или практические советы, побуждала общины верующих приглашать таких пастырей, которые уже состояли в сожительстве с женщиной. Объяснялось это тем, что под воздействием одиночества, похоти или других причин священники стремились вступать в близкие отношения с женщинами своего прихода; если же у них была постоянная сожительница, это умеряло их вожделение.

Более того, как отмечают Дэвид Ледерер и Отто Фельдбауэр в работе «Сожительство: женщины, священники и Трентский собор», «долговременные отношения повышали внутреннюю социально-экономическую стабильность, связывали пастырей с общинами через полуформализованные родственные связи, и, видимо, прихожане считали, что приходские священники как ответственные отцы и мужья будут лучше исполнять свои обязанности. Светские чиновники, занимавшие невысокие должности, также рассматривали это как возможность лучше интегрировать священников в состав местной элиты»3. Зачастую прихожане, составлявшие важную и неотъемлемую часть церкви, от безбрачия священников утрачивали значительно больше, чем выигрывали.

С начала XVI до середины XVII в. протестантская Реформация вновь привлекла внимание к целибату, реформисты обрушивались на обязательное безбрачие с резкими нападками. Сам Мартин Лютер выступал в защиту плотских слабостей человека. Его женитьба на бывшей монахине Катарине фон Бора свидетельствует о позиции Лютера красноречивее слов. Многие реформисты обвиняли церковь в том, что она объявляла сожительство вне закона ради того, чтобы Рим мог штрафовать провинившихся священников. Один германский епископ брал штрафы только с тех священников епархии, которые усыновляли или удочеряли своих незаконнорожденных детей, другой, чтобы не тратить время и силы на выявление истинных нарушителей церковных постановлений, штрафовал всех своих священников подряд. Нередко священники выдавали рожденных от них любовницами детей за своих племянников и племянниц и брали их на воспитание.

Излюбленный прием священников, который они используют и по сей день, состоит в том, чтобы выдавать своих сожительниц за домоправительниц. Обычай селить христианских девственниц и вдов в подходящих домах – а какой дом подходит им для жизни больше, чем дом священника? – обеспечивал этим женщинам убежище и средство к существованию. Между тем этот обычай провоцировал скандалы, поскольку близкое соседство в одном помещении заставляло многие сердца биться быстрее. Позднее для обозначения любовниц священников использовался термин фокария, значение его восходит к словам «домохозяйка, кухарка» или определению «сожительница солдата», а образ фокарии становится важной темой в литературе.

Жизнь настоящей фокарии была полна опасностей. Христианская церковь (не по-христиански) продолжала безжалостно преследовать этих женщин. Чтобы выявить нарушителей установленных порядков, ее служители приходили в тот или иной приход и как сыщики расспрашивали священников и прихожан. Допросы они вели парами, задавая такие вопросы: «Что вам известно о священнике? Есть ли у него любовница? Считает ли он себя женатым? Усыновлял ли он или удочерял детей? Танцует ли он со своей женщиной на свадьбах? Часто ли они вместе бывают в общественной бане?» Некоторые наивные прихожане, с уважением относившиеся к своему священнику и считавшие, что на него можно положиться, в частности, потому, что он хороший муж и отец, охотно делились с пришельцами информацией. Но результаты их откровений оказывались противоположны тому, на что они рассчитывали.

Поначалу такие «посещения» носили эпизодический характер, однако в XVI и XVII столетиях они уже постоянно сопутствовали жизни священнослужителей. Точно оценить достоверность собранной церковными чиновниками информации невозможно, но их отчеты, содержание которых существенно разнится, свидетельствуют как о том, что целибат получал все большее распространение, так и о том, что священники и их паства все старательнее скрывали от посещавших их церковных чиновников то, что не хотели им говорить. Так, например, результаты «посещений» в 1516 г. свидетельствовали о том, что в юго-восточной Германии лишь 15 процентов священников сожительствовали с женщинами, а отчеты о «посещениях» в 1560 г. позволяли сделать совершенно иные выводы. В ходе «посещений», предпринятых в 1560 г., церковные чиновники опросили 418 священников, из которых 165 отказались отвечать на вопросы, а 76 заявили, что никогда не вступали в сексуальную связь с домочадцами. Однако 154 священника признали, что состоят в долговременных сексуальных отношениях с женщинами, а 128 сознались в том, что имеют от одного до девяти детей.