Читать онлайн «Кутузов». Страница 37

Кампания 1770 года завершилась взятием крепостей Измаила, Килии, Аккермана, Браилова, после чего армия Румянцева встала на зимние квартиры. Главнокомандующий «не препятствовал убытию офицеров 1-й армии в качестве добровольцев для участия в штурме крепости Бендеры», которую с июля осаждала 2-я армия под командованием графа П. И. Панина. Для овладения крепостью было решено взорвать минными фугасами часть стены, чтобы в образовавшиеся бреши ворвались штурмовые отряды, во главе которых должны были идти офицеры-добровольцы, и среди них — конечно же премьер-майор Михайла Голенищев-Кутузов. В ночь с 15 на 16 сентября начался штурм крепости. «В десятом часу вечера 400 пудов пороха взлетело на воздух. Несмотря на темноту, войска, хорошо знакомые с местностью, без всякого замешательства двинулись на штурм. Турки открыли сильный огонь, но в темноте он оказался малоэффективным. С одинаковым мужеством и успехом действовали все штурмовые колонны, одновременно вступившие на крепостной вал. Сбитый с вала неприятель укрывался в улицах и домах пылавшего города, оказывая еще большее сопротивление. <…> Бой длился всю ночь и завершился только днем»19. Крепость Бендеры пала, и двенадцатитысячный гарнизон сложил оружие.

После участия в штурме крепости обер-квартирмейстер Михайла Голенищев-Кутузов вернулся в армию П. А. Румянцева и 26 октября «за неимением в генеральном штабе того чина порозжей (порожней, свободной. — Л. И.) ваканции и по собственной его просьбе переименован в премьер-майоры и определен в Смоленский пехотный полк»20. Вот как прокомментировал этот факт П. А. Жилин: «Широко образованный двадцатипятилетний Кутузов своим знанием военного дела, энергией и инициативой отличался от многих офицеров, прежде всего иностранцев, занимавших почти все должности в штабе Первой армии, которой командовал П. А. Румянцев. Засилье немецких офицеров, всемерная поддержка ими друг друга, незаслуженное поощрение и продвижение по службе создали для Кутузова, являвшегося старшим офицером в штабе, нестерпимую обстановку. Его резкие суждения по поводу насаждения в армии прусских порядков не могли не вызвать недовольства у прусских офицеров и возглавлявшего штаб генерал-квартирмейстера Фридриха Бауера (Боура)»21. Выше уже отмечалось, что «засилье» иностранных офицеров после Указа 1762 года не было прихотью правительства, и П. А. Румянцев, вводя в войсках «Обряд службы», старался нейтрализовать последствия этой вынужденной меры. Нет оснований полагать, что служба под начальством генерала Боура была для Кутузова «нестерпимой»: несмотря на «засилье» иностранцев, он быстро продвигался по службе, чему, безусловно, способствовал его начальник. Более справедливым представляется суждение Ю. Н. Гуляева: «В кампании 1770 года отчетливо проявились лучшие командирские качества молодого офицера: смелость, находчивость, решительность, хладнокровие в критических ситуациях, умение общаться с солдатами и способность повести их за собой. Да и сам М. И. Кутузов, видимо, в этой кампании почувствовал в себе бόльшую склонность к командирской, а не к штабной работе»22. С нашей точки зрения, склонность к службе «в поле» проявилась у Кутузова гораздо раньше (он с ней родился); чем еще объяснить «порывы его героизма», постоянное стремление попасть волонтером в сражение? Закономерным выглядит другой вопрос: почему он так долго находился при штабе? Ответ, думается, содержится в документах той поры: Кутузову не хотелось огорчать отца отказом следовать по его стопам. Илларион Матвеевич в это время также находился при штабе 1-й армии, и старому воину сильно нездоровилось: в рапорте от 25 марта Илларион Матвеевич сообщил графу Г. Г. Орлову, что по причине сломанной кости, которая еще не срослась, он пока не может следовать со 2-й армией графа П. И. Панина. Из-за несчастного случая отец будущего полководца остался при 1-й армии; «именно И. М. Голенищеву-Кутузову мы обязаны дошедшими до нас схемами и планами основных сражений 1770 года: турецкого лагеря при урочище Рябой Могиле и сражения при Рябой Могиле 12 июля 1770 года, сражения при речке Ларге 7 июля 1770 года, сражения при Кагуле 21 июля 1771 года и преследования неприятеля 21 июля 1770 года генерал-майором Боуром»23. Кутузов же, судя по переписке и воспоминаниям современников, всегда был очень почтительным сыном. Для него было совершенно очевидным, что его отец уже с трудом несет службу и нуждается в его помощи. Кто бы еще мог помочь Иллариону Матвеевичу осматривать местность, составлять карты и маршруты передвижения войск, как не его сын, имевший ту же самую военную специальность и, по отзывам начальников, всегда отличавшийся особыми способностями? В сентябре того же года Илларион Матвеевич подал рапорт на имя императрицы, в котором просил по «дряхлости и болезням <…> от военной и гражданской службы уволить». Он получил отставку с чином инженер-генерал-поручика, а Михаил Илларионович почувствовал себя отныне свободным в выборе пути.

В кампании 1771 года перед 1-й армией графа П. А. Румянцева стояла непростая задача — содействовать 2-й армии графа П. И. Панина в овладении Крымом. С этой целью войска Румянцева должны были не допустить переправы турок через Дунай. Премьер-майор Михайла Голенищев-Кутузов оказался к началу боевых действий в Валахии в составе гренадерской роты Старооскольского полка, входившей в батальон подполковника Салтыкова. Согласно записи в формуляре он отличился «в октябре месяце при Попештах в сражении при разбитии сорока тысяч неприятелей»24. В середине октября значительные силы турецких войск устремились к Бухаресту, надеясь захватить к зиме всю Валахию. Навстречу неприятелю двинулись войска под общим командованием генерал-поручика Р. И. Эссена, среди которых находился корпус генерал-майора П. А. Текелли, где служил и наш герой. 19 октября у деревни Попешты, в шести верстах от расположения русских войск, появились многочисленные толпы неприятеля. Генерал Эссен принял решение атаковать их немедленно с двенадцатью тысячами воинов, бывших в его распоряжении. Отряд генерал-майора Текелли поддержал атаку наших войск с фронта, внезапно появившись в тылу у турок. Генерал-поручик Эссен в реляции генерал-фельдцейхмейстеру Г. Г. Орлову в числе особо отличившихся назвал премьер-майора Голенищева-Кутузова, «который был не только неоднократно посылаем в разные места для осмотрения их (турок. — Л. И.) положения и, несмотря на встречавшиеся с ним опасности, доставлял начальнику своему вернейшие сведения, но даже в самый день сражения напрашивался на все опасные случаи»25. В этом весь молодой Кутузов. Начальники, несмотря на его перевод из штаба в полк, продолжают использовать его по специальности и по способностям: образованный офицер с первого взгляда «читал» местность и расположение войск на ней, оценивал силы неприятеля, что удавалось далеко не каждому. «Офицеров приучать брать глазомер», — требовал Румянцев в «Обряде службы». Кроме того, Кутузов по-прежнему «напрашивался» на опасности. Он полностью соответствовал требованиям, предъявляемым к воинам фельдмаршалом принцем де Линем: «надобно непременно, чтоб вы упоены были восторгом; чтоб честь потрясала сердца ваши; чтоб огнь победы блистал в глазах ваших; чтоб душа ваша при одном помышлении о славных подвигах возносилась выше самой себя». 8 декабря 1771 года, по представлению генерал-майора Текелли, Кутузов был произведен в подполковники, что полностью опровергает мнение о том, что иностранцы на русской службе чинили препятствия знающему и талантливому офицеру: они охотно признавали его достоинства. Если бы он сталкивался с притеснениями старших по чину, он был бы гораздо более осторожным в своих поступках, а он допустил досадный промах в поведении…