Читать онлайн «Записки о большевистской революции». Страница 69

Словом, мы должны занять позицию, изобретенную немцами, которые до войны были связаны с административными и промышленными делами России. Ее суть в том, чтобы предоставить русским весь «фасад», блестящие победы, первый план, и управлять машиной из-за кулис, неприметно, оставляя всю выгоду и все почести от результатов русским специалистам. У этой скромной роли есть двойное преимущество, она щадит крайне чувствительное самолюбие наших союзников и в самой малой степени обязывает нас разделять с ними ответственность. С величайшей осмотрительностью необходимо действовать — если мы хотим избежать ультиматума Германии, которая категорически потребует от Советов Народных Комиссаров не допускать союзнические миссии к управлению военной администрацией.

Тот же метод сотрудничества следует использовать и в изучении различных экономических вопросов и, в частности, в подготовке эвакуации Москвы. Я уже сделал такое предложение некоторым французским промышленникам и инженерам и получил их согласие. В этой области большевики также признают необходимость создания сильно централизованного органа, который заменит уже сформированные или формирующиеся бесчисленные болтливые и некомпетентные комиссии. Во главе Центрального комитета по эвакуации нужен человек с диктаторскими полномочиями. Мне посоветовали генерала Банкова{121} — энергичный, франкофил, два года возглавлявший здесь производство боеприпасов французского образца. Я имел с ним беседу и считаю его кандидатуру подходящей. Предложил ее наркомам. Есть все основания считать, что она будет одобрена. Убеждаю Троцкого, почему необходимо тщательно охранять мурманскую и архангельскую железные дороги. Мы должны предусмотреть возможность не только наступления финских белогвардейцев, но и германской интервенции. Похоже, противник намерен оккупировать Финляндию. Там, так же как на Украине, при пособничестве той самой буржуазии, на которую союзники возлагали столько безумных надежд, немецкие империалисты хотят уничтожить зачатки революционной власти. Они понимают, что, расправившись с большевизмом в Финляндии и на Украине, они смогут легко сдавить и раздавить большевизм в России. В этом необходимом для его спокойствия деле германское правительство может также рассчитывать на полную поддержку русской буржуазии. Таким способом оно думает оградить себя от революционной эпидемии.

Если бы эта цель была единственной, она могла бы приглянуться некоторым союзническим элементам. Но ее осуществление, не нужно об этом забывать, должно сделать Германию, по крайней мере в экономическом отношении, абсолютной властительницей на огромных территориях от Малой Азии до Ледовитого океана.

Дорогой друг,

Увеличивается число интервью, статей и митингов, где наркомы излагают причины быстрой перемены в позиции большевиков, которые гигантскими шагами идут к необходимому классовому сотрудничеству.

Наркомы выступают за возрождение русской военной мощи путем создания армии добровольцев и восстановления в ближайшее время воинской повинности, временно ограниченной призывом одного или двух возрастов.

В экономической области они отмечают, что недостаточно экспроприировать правящие классы; нужно реорганизовать промышленность, дисциплинировать пролетариат, заставить его принять контролируемое руководство специалистов, к какой бы партии те ни принадлежали. Тем самым большевики подготавливают организацию производства с помощью приглашаемых — пока еще робко и пополам с угрозами — компетентных специалистов, то есть, по сути, с помощью буржуазии. Организация распределения должна осуществляться по тем же принципам. Правительство предпринимает громадные усилия, чтобы привлечь к сотрудничеству кооперативы, которые, как известно, в России получили значительное распространение, охватив более десяти миллионов семей, почти треть всего населения страны. До сего времени лидеры кооперативного движения были против большевиков; речь идет о том, чтобы их убедить или победить. Большевики взялись за это.

«Родина, — заявил Троцкий на публичном собрании, — очищенная революцией от ошибок прошлого, стала нам во сто крат дороже. Мы будем защищать ее до последней капли своей крови. В армии, в промышленности, везде нужно восстановить дисциплину, уважение к командирам, порядок, бережливость».

Разумеется, анархисты бросились обвинять большевиков, чем вызывают у народа возмущение, в том, что они съехали в колею, в которой уже погибли Милюковы, Керенские и Церетели. Они переходят к открытой борьбе и готовятся к захвату власти, чтобы организовать коммунистическую республику.

У большевиков эта демагогическая пропаганда вызывает беспокойство, но я решительно не верю в ее скорый успех в России, измученной долгим годом социальной лихорадки; в России, все более теряющей интерес к политической борьбе и готовой, похоже, со все большей легкостью покориться любой сильной власти, лишь бы она смогла восстановить порядок, потребность в котором более или менее осознанно испытывают все. Разумеется, я уже установил контакт, к великому возмущению некоторых, с основными лидерами анархистского движения. Как и большевики, они принимают меня по-товарищески и говорят со мной со всем откровением. Пока что всё интеллигенты с сумбуром в голове; в сравнении с ними самые поверхностные большевики кажутся истинными философами. Вся их деятельность практически и по сей день сводится к захвату, а иногда и разграблению богатых особняков, какие еще есть в Москве. Так, черная гвардия недавно захватила особняк князя Горчакова — дом Карителенко, — где я поселился. Анархисты, соблазнившись роскошью особняка со множеством произведений искусств, в котором приютилась американская военная миссия, решили устроить здесь свой клуб. Мы обратились за помощью к красногвардейцам, которые освободили нас без боя. Троцкий выделил постоянную охрану из двадцати солдат. Но анархисты вернутся. Они обещали. Очевидно, что они располагают в Москве 8—10 тысячами вооруженных бойцов. Конечно, я не буду дожидаться их следующего визита. Слишком княжеское у меня жилище. Большевики и анархисты, побывавшие у меня, испытывают чересчур сильное искушение здесь и остаться. Ради себя, ради них, а больше всего ради хозяев дома, поищу другое жилье.

Большевики чрезвычайно жестоко карают анархистов за их разбой. Расстреливают без шума, но безжалостно. Анархистское движение было бы безусловно безобидным, если бы его не поддерживали деньгами и людьми некоторые реакционеры.

Дорогой друг,