Читать онлайн «14-я танковая дивизия. 1940-1945». Страница 104

Последовавшее 26 ноября ослабление вражеских атак позволило привести в порядок перепутавшиеся позиционные соединения и таким образом разграничить их полосы обороны, что теперь передний край обороны был занят равномерно и в нем не было ни одной бреши. Тяжелое вооружение (артиллерия, реактивные минометы, пехотные орудия и тяжелые минометы), установленное в глубине главной полосы обороны, для лучшего управления огнем и более эффективного сосредоточения огня было разделено на несколько больших групп, которые прикрывались выдвинутыми противотанковыми позициями.

Одновременно были заново отрегулированы и отношения подчинения. Теперь 14-я танковая дивизия приняла участок фронта 32-й пехотной дивизии, для чего ей наряду с частями этой дивизии были также преданы 426-й гренадерский полк 126-й пехотной дивизии и штурмовые орудия 2-й батареи 184-го дивизиона и 2-й батареи 600-го дивизиона. Корпус оставил за собой право распоряжаться 1-м батальоном 36-го танкового полка и 1-м батальоном 103-го панцер-гренадерского полка.

В течение нескольких последующих дней то там, то здесь снова вспыхивали бои, но, несмотря на ожесточенность, с которой они нередко велись, они имели в основном лишь местное значение. Русским нигде больше так и не удалось осуществить глубокие вклинения. Наконец, донесения воздушной разведки о том, что советские танковые соединения передислоцировались на юг и теперь сосредотачивались в районе Вайнёде — Пикеляй, позволяли надеяться на то, что в ближайшем будущем не ожидалось новое крупное наступление русских.

В своем приказе по армии от 28 ноября 1944 года командующий 18-й армией обнародовал окончательные результаты обоих оборонительных Курляндских сражений:

27 октября 1944 года противник начал наступление силами пяти армий, насчитывавших 45 стрелковых дивизий, один механизированный и один танковый корпуса, а также несколько отдельных танковых бригад. Для удара, который противник нанес 19 ноября, эти силы получили подкрепление в лице двух танковых корпусов и нескольких стрелковых дивизий. Однако, несмотря на такое прямо-таки подавляющее преимущество, он был вынужден уже через несколько дней прекращать каждую из этих двух операций. Продвижение в среднем на глубину от 10 до 12 километров стоило неприятелю потери 478 танков и штурмовых орудий. Потери в живой силе и в других видах вооружения и транспортных средств, насколько это можно было установить или оценить, были еще внушительнее.

Правда, и немецкая сторона тоже понесла тяжелые потери, которые вряд ли удастся восполнить. Но если рассматривать исход сражений как единственно верное мерило, то эти потери в известной степени компенсируются величием достигнутых успехов в обороне.

14-я танковая дивизия внесла в эти успехи свой значительный, если не сказать решающий вклад. Только один 36-й танковый полк в период с 23 октября по 28 ноября 1944 года подбил 68 вражеских танков, из них 20 тяжелых типа «Иосиф Сталин», и уничтожил или захватил в качестве трофеев 102 орудия, большую часть которых составляли противотанковые пушки. И другие боевые подразделения дивизии добились не менее впечатляющих успехов. Основы славы и уважения, которые дивизия снискала в качестве несокрушимой и готовой справиться с любой трудной ситуацией «пожарной команды Курляндии» и которыми пользовалась во всех без исключения штабах и воинских частях группы армий «Север» вплоть до последних дней войны, были заложены именно в этих сражениях.

Уже к 1 декабря сложилось впечатление, что, вопреки всем ожиданиям, русские снова собираются наступать. Они подтянули ближе к линии фронта часть своих танков и возобновили активную деятельность своих боеспособных разведывательных дозоров. Наконец, на рассвете вражеская артиллерия открыла сильный беспокоящий огонь, который вскоре перекинулся на перекрестки дорог, на участок шоссе Калвене — Шрунден и другие важные точки глубокого тыла. Однако ответным огнем немецкой артиллерии было рассеяно крупное пехотное соединение противника, которое занимало исходные позиции южнее хутора Грабжи, а несколько вражеских танков «Шерман», которые уже почти вплотную подошли к переднему краю обороны, поспешили отойти назад. Атаки русских разведывательных групп были повсюду успешно отражены. После этого неприятель не решился пойти в наступление более крупными силами, и в течение нескольких дней на фронте царило полное затишье. Правда, если верить показаниям пленного советского старшего лейтенанта, противник и не собирался наступать в ближайшее время. Поскольку он не мог не заметить перегруппировки немецких войск на передовой и в ближайшем тылу и ожидал, что в скором времени немцы пойдут в контрнаступление, то было принято решение принять соответствующие контрмеры и укрепить свою оборону.

С 3 декабря 1944 года 83-я пехотная дивизия сменила 14-ю танковую дивизию на передовой, и в сильный снегопад дивизия отправилась маршем в свой новый район дислокации Рудбаржи — Гранде — Бирзгале, чтобы наконец дать своим соединениям давно заслуженную передышку и доукомплектовать их. В качестве ударного резерва она должна была держать в полной боевой готовности только одну роту «Пантер».

Рота танков Pz. IV, действовавшая до сих пор в составе 225-й пехотной дивизии, снова вернулась в свой танковый полк. К 10 декабря после возвращения поврежденных бронемашин из ремонта и поступления новой техники 36-й танковый полк имел в своем распоряжении 10 исправных бронемашин типа Pz. IV и 21 танк типа Pz. V «Пантера», а также 13 штурмовых орудий. Кроме того, у него еще имелись командирские машины: три танка Pz. III и шесть танков Pz. V. В ремонте до сих пор находились: один танк Pz. IV, три штурмовых орудия и 20 танков Pz. V Следовательно, до оснащения танкового полка по штатному расписанию военного времени не хватало 69 танков — то есть полноценного танкового батальона.

Поэтому после разговора с начальником штаба группы армий «Север» генерал-майором фон Натцмером и генерал-майором Томале, который как раз в это время находился в Курляндии, майор Заувант отправился в командировку в рейх в соответствующие командные инстанции, чтобы организовать новое формирование 2-го батальона. Личный состав, предназначенный для укомплектования истребительно-противотанкового батальона, который тоже еще предстояло заново сформировать, уже 1 декабря был отправлен по морю из Либау.

И на этот раз главной нашей заботой было доукомплектование гренадерских полков. Майор Заувант получил задание изложить командованию запасных воинских частей желания и требования дивизии, которые прежде всего касались отбора и подготовки затребованных офицеров, унтер-офицеров и рядовых. Однако прежде чем его усилия могли дать ощутимые результаты, приходилось обходиться старыми испытанными мерами пополнения боевых частей. Для доукомплектования полковых групп и одного боеспособного батальона в каждом полку у дивизии в общем-то хватало имевшегося в ее распоряжении личного состава и вооружения. Для формирования двух других батальонов имелся только командный костяк, который при поступлении пополнения должен был быстро сформировать отдельные роты, а затем уже довести численность батальонов до штатной.