Читать онлайн «На защите московского неба. Боевой путь летчика-истребителя. 1941–1945». Страница 54

Обратный полет закончился, едва начавшись, в деревне Борки в 1,5 км от Рязани, где накануне Урвачев посадил У-2. О том, что произошло, Александров доложил командиру 317-й иад: «В 7.40 после взлета упали обороты мотора. Высота 1–2 м не позволяла произвести разворот, а также мощность была недостаточна набрать больше высоты. Летчик решил, что препятствие не перетянет, выключил зажигание и дал левую ногу во избежание лобового удара, шасси зацепилось за плетень, а правой плоскостью за крышу». «Экипаж невредим», но, по словам летчика, пострадала корова хозяев дома, которая от пережитого стресса перестала давать молоко. Пострадал еще и старший инженер полка, получивший выговор за то, что выпустил в полет У-2 с выработанным ресурсом.

Однако жизнь продолжалась. На следующий день для участия в соревнованиях 1-й воздушной истребительной армии ПВО по кроссу и в целях повышения физического развития и выносливости личного состава командир полка приказал провести соревнования между эскадрильями «с захватом всего личного состава» и ежедневно тренироваться девушкам-бойцам на дистанции 1000 м, а мужчинам – 3–5 км.

А незадолго до этого в полку произошло то, что случалось не раз, – младший лейтенант Захаров утерял секретную полетную карту. Василий в полете для лучшего обзора открыл фонарь, и потоком воздуха планшет с картой был вырван из кабины. Может быть, на это никто не обратил бы особого внимания, но как раз накануне командующий истребительной армией посвятил свой приказ подобным неединичным, как он отмечал, случаям и потребовал «принять все меры по предупреждению потери полетных карт».

Поэтому командир полка в приказе по случаю с Захаровым принял «все меры», дотошность которых заслуживает внимания и дословного цитирования: «Командирам эскадрилий показать летному составу, как крепить планшет в кабине, указать, чтобы длина ремня привязанного планшета не позволяла планшету выпасть за борт кабины. Проверить доброкачественность ремней и самих планшетов, неисправные отремонтировать».

Одновременно начался очередной этап борьбы с заразой, и было приказано «всему летному и офицерскому составу провести прививки против сыпного тифа». Вспомнили и апробированный метод: «Во всех подразделениях проводить ежедневно осмотр на вшивость и один раз в неделю под контролем медицинского состава». А в гарнизоне следовало «провести решительную борьбу с грызунами, как переносчиками туляремийной инфекции», очистить территорию от мусора, отбросов и «впредь ее держать в надлежащей чистоте». Необходимо было сделать недоступными для проникновения грызунов в помещения землянки, склады, кухни и столовые, для чего заделать в них щели и дыры.

После принятия мер по борьбе с сыпным тифом и туляремийными грызунами потребовалось призвать к порядку очередного командира батальона аэродрома обслуживания. Начальник гарнизона начал приказ в канцелярской манере: «Со стороны командира 661-го бао наблюдаются случаи невыполнения моих приказов и приказаний». А дальше нудное перечисление невыполненного: не построен тепляк для ремонта самолетов зимой; не обновлена электропроводка в ангаре; не установлены розетки для переносных ламп; не построено караульное помещение у стоянки самолетов управления. Мелковато, конечно, но для заключительного удара по комбату и это сойдет: «За игнорирование моих приказов командиру 661-го бао майору Шевченко – выговор». Будет знать, кто в доме хозяин.

А настоящему хозяину до всего есть дело, и начальник гарнизона потребовал привести в порядок «продпищеблоки», обеспечить на них соблюдение санитарно-гигиенических требований, навести чистоту, убрать мусор, отремонтировать помойные ямы, засыпать наконец воронку от авиабомбы у красноармейской столовой и «провести меры для ликвидации мух». Было только начало осени, а хозяин уже задумался о подготовке к зиме и вызвал начальника коммунально-эксплуатационной части ефрейтора Болтунова для решения вопроса об отоплении домов, но тот вовремя не явился, и поэтому ефрейтора «арестовать на трое суток с содержанием на строгой гауптвахте».

Командиру бао майору Шевченко тоже было дано задание по подготовке гарнизона к зиме: утепление помещений, устройство завалинок, ремонт печей, вставка стекол и вторых рам в окнах. Особое внимание уделялось обеспечению комфорта для женщин: «В общежитии красноармейцев-девушек произвести дезинфекцию клопов и отремонтировать крышу. Девушек, работниц столовой перевести в комнату, где ранее проживали младшие специалисты управления полка и в которой отремонтировать печь».

В это время бойцы зенитно-пулеметной роты, которая прикрывала аэродром, начали самочинную борьбу с наступающими холодами – стали разбирать на дрова землянки и огневые позиции малокалиберной зенитной артиллерии. Начальник гарнизона тут как тут: «Считать подобные действия как сознательную порчу и уничтожение оборонных сооружений». Приказ: «Командиру <…> роты силами своего подразделения восстановить разрушенные землянки». Коменданту аэродрома технику-лейтенанту Борулеву проследить, доложить и обеспечить сохранность.

Одновременно с этими важными делами майору Александрову, как командиру полка, надо было успевать заниматься организацией охраны и обороны воздушного пространства в зоне ответственности вверенного ему полка и с этой целью самому подниматься в воздух на боевом истребителе. Как-никак война идет.

В конце года командование приняло решение перевооружить одну эскадрилью 34-го полка на самолеты П-39 «Аэрокобра». В связи с этим подполковник Александров и одни из самых опытных летчиков полка капитан Киселев, старшие лейтенанты Букварев, Тараканчиков и Коробов 17 декабря во Внуково, где стоял 28-й иап, вооруженный «Аэрокобрами», освоили этот тип самолета и вылетели на нем самостоятельно.

Через неделю десять «Аэрокобр» поступили в полк, и на одной из них первым поднялся в воздух начальник воздушно-стрелковой службы капитан Урвачев, за 19 минут выполнил два полета по кругу на высоте 400 м, и командир полка записал в его летную книжку: «Вылетел самостоятельно на самолете Р-39 (аэрокобра) с оценкой отлично». За ним это проделали шесть молодых летчиков из эскадрильи Сергея Платова, которая и была перевооружена этими самолетами.

Истребитель «Белл П-39» «Аэрокобра» поставлялся из США в СССР по ленд-лизу, отличался оригинальной компоновкой с двигателем за спиной летчика, носовым колесом шасси и с автомобильной дверцей кабины, открывавшейся вбок. В США «Аэрокобры» якобы из-за низких летных характеристик нашли ограниченное применение в основном в качестве штурмовиков, а ВВС Великобритании вообще отказались от них.