Читать онлайн «50 гениев, которые изменили мир». Страница 71

Свой «кинематограф» для многократных публичных сеансов Огюст Люмьер заказал в мастерских, руководимых Жюлем Карпантье, автором конструкции лучшего фотоаппарата того времени. Выбрав такого поставщика, Люмьер обеспечил себе сотрудничество с выдающимся французским конструктором-механиком и нейтрализовал тем самым могучего конкурента.

Созданный под руководством Карпантье киноаппарат был легким, прочным и приводился в движение простой ручкой. Кроме того, он, как указывалось в первом патенте, мог служить для трех целей: съемки, проецирования на экран и печатания позитивов. Оператор, вооруженный кинематографом Люмьера, имел в своем распоряжении как бы «волшебный ящик», который мог превращаться по желанию в съемочное ателье, копировальную фабрику или проекционную камеру, действовавший где угодно, в любом помещении.

В этом заключалось его преимущество и над «кинетографом» – тяжелой машиной, не более транспортабельной, чем пианино; и над «кинетоскопом», который не был приспособлен для массовых представлений; и над примитивными проецирующими аппаратами Латама, Ле Роя, Складановского, плохо сконструированными и выпущенными всего лишь в нескольких экземплярах. Он был лучше и «фантаскопа» Армата и Дженкинса, который был не в состоянии осуществлять киносъемку, а также «хронофотографа» Марэ и Демени, который не давал удовлетворительной проекции.

Техническое совершенство аппарата и сенсационное содержание новых фильмов Люмьеров обеспечили им повсеместно триумфальный прием. Но братья не остановились на этом. Десятки операторов, обученных Огюстом Люмьером, распространили его аппарат по всему миру. Они и создали известность в большей части земного шара французскому слову «синематограф» (или его производным «синема», «сине», «кино» и т. д.), означавшему новый вид зрелища. Русский царь, английский король, австрийская императорская семья – все коронованные особы хотели видеть новый аппарат и этим создали ему большую рекламу.

Первый фильм братьев «Выход рабочих с фабрики Люмьер» носил почти рекламный характер – он убеждал зрителей в значительности предприятия их отца, показывая внушительное число служащих. Ворота распахнуты настежь. Впереди идут женщины, затянутые в корсеты, подметая юбками тротуар, в шляпах с лентами, подвязанными под подбородком. Потом идут мужчины, большинство из них – владельцы велосипедов. Выходит около 100 человек. Последней прыгает и убегает собака. Потом привратница быстро закрывает ворота.

Еще в июне 1895 г., до организации публичного показа Люмьеры поразили участников Конгресса фотографических обществ, продемонстрировав им через 24 часа после съемки два фильма, отражавших отдельные эпизоды с их участием: «Прогулка участников конгресса по берегу Сены» и «Янсен, беседующий со своим другом Лагранжем, генеральным советником Роны». Можно себе представить удивление и радость моделей, узнавших себя на экране. Луи Люмьер оценил произведенное впечатление и понял его коммерческое значение. С тех пор он поручал своим операторам снимать сцены, в которых зрители могли бы себя узнать.

Неожиданно серия таких фильмов оказалась социальным документом, в котором была запечатлена жизнь одной богатой французской семьи в конце XIX в. Люмьер показывал картину прочного благополучия, и зрители видели себя на экране такими, какие они есть или какими хотели бы быть.

Часть этих семейных сцен была снята в чудесном имении Люмьера-отца, расположенном в Ла Сиота. Благодушным настроением проникнут «Завтрак младенца», в котором отец (Огюст Люмьер), без пиджака, и мать, в изящном шелковом корсаже, умиленно восхищаются гримасами ребенка, который ест кашу и размахивает вафлей. На переднем плане – поднос с серебряным сервизом для кофе и с бутылками ликера. Вся сцена снята крупным планом, чтобы дать зрителю возможность насладиться простотой и естественностью мимики всех трех исполнителей.

Два самых известных фильма братьев Люмьер – «Прибытие поезда» и «Политый поливальщик» – намечали пути дальнейшего развития кино. В «Прибытии поезда» паровоз, появляясь из глубины экрана, устремлялся на зрителей, заставляя их вскакивать с мест из боязни быть раздавленными. В этом фильме Луи Люмьер использовал все возможности, таящиеся в объективе с большим фокусным расстоянием. Сначала на экране появлялся общий план пустого вокзала и рабочий, проходящий с тележкой по перрону. Затем на горизонте возникала быстро растущая черная точка. Вскоре паровоз занимал почти весь экран, стремительно надвигаясь на зрителей. Вагоны останавливались у платформы. Толпа пассажиров – среди них мать Люмьера, в шотландской накидке, с двумя внуками – направляется к вагонам. Двери вагонов были открыты, пассажиры входили и выходили. Уже в этом фильме две невольные «кинозвезды»: молодой крестьянин из Прованса, с палкой в руке, и очень красивая молоденькая девушка, одетая во все белое. Увидев аппарат, девушка останавливается в нерешительности, но, оправившись от смущения, проходит перед объективом, чтобы сесть в вагон. Крестьянин и девушка были сняты очень крупным планом, чрезвычайно четко. При этом планы не снимались отдельно, а являлись результатом своеобразного варианта «трэвел-линга» (съемки движения), при котором съемочная камера не перемещалась, а все объекты изменения точки зрения давали то же разнообразие планов, как и при современном последовательном монтаже.

Таким образом, движущийся поезд стал одним из символов кинематографа. В свое время появление железной дороги вызвало неоднозначные оценки у современников (заметим, что первый грузовой состав прошел в 1808 г., а первый пассажирский – Ливерпуль – Манчестер – 15 сентября 1830 г.). «Орудие божественной мести и страшного возмездия, возрождающее все дантовы муки», – так высказался о поезде Огюст Барбье в 1842 г. «Чудовищем, украденным человеком у господина Люцифера», назвал его Савиньен Лапуэнт в 1844 г. Интересно, что уже в то время такие же ассоциации с Люцифером, адом и потусторонним миром возникали в связи с «кинематографом». Так, Виктор Шкловский, описывая свои ранние впечатления от фильма про поезд, сообщал: «Казалось, что там, в стене, есть другая, движущаяся жизнь, скажем, почти загробный мир». Кстати, Фрейд истолковал путешествие во сне по железной дороге как умирание.

«Политый поливальщик» не обладал техническими достоинствами «Прибытия поезда». Секрет его успеха был заложен в сценарии. Сюжет был придуман одним из членов семьи Люмьер, а фильм снят в саду на их даче. Содержание его незатейливо: садовник поливает цветы из брандспойта, мальчик, очевидно сынишка садовника, наступает ногой на шланг, и вода перестает течь. Садовник рассматривает брандспойт, мальчик отпускает ногу, вода с силой бьет в лицо садовнику. Обнаружив виновного, садовник дает ему шлепков. Это был единственный игровой фильм в первой программе братьев Люмьер.