Читать онлайн «Моя русская жизнь. Воспоминания великосветской дамы. 1870–1918». Страница 96

Только одно не изменилось – если еще возможны более высокие стандарты долга, – а улучшилось: отличная лондонская полиция. Та же неизменная любезность, умелое управление мощными потоками транспорта, доброжелательная подсказка ошалевшим гостям, заблудившимся в лабиринте бестолковых лондонских улиц, трогательная забота о беспомощной детворе и нетвердо шагающих взрослых. Да, лондонская полиция великолепна.

Есть одна приятная деталь в моей жизни в изгнании, которую я не могу упустить и о которой всегда буду хранить самые счастливые воспоминания. Я имею в виду Литературное общество Лондона. Никогда не забыть безукоризненную любезность и помощь, оказанные мне столь многими его членами. Хорошо известная писательница Даусон-Скотт была среди моих первых знакомых по литературе, и на одном из ее интересных вечеров я встретила г-на Стюарта Эллиса, чьи литературные труды и суждения слишком высоко оценены, чтобы требовать какой-либо моей похвалы. В этом очаровательном доме с его художественным окружением всегда можно быть уверенным, что восхитительно проведешь время.

Странно, как сталкиваешься с друзьями по всему свету. Однажды я возвращалась домой и услышала свое имя, произнесенное знакомым голосом. Это была моя старая подруга Мэри Хартман, а с ней ее золовка – княгиня Белозерская. К моему величайшему удивлению, я узнала, что они живут недалеко от меня на той же самой улице. Уверена, что они никогда и не догадывались, как много горя и тревог пришлось мне пережить за это время. Я вправду была счастлива вновь встретиться с ними, а также с подругой моей юности графиней Торби, чьи неизменные любовь и очарование были для меня огромным утешением, как и для многих других русских друзей, находившихся в изгнании.

В прошлом году в Англию приезжал экс-президент Тафт, и я ходила повидаться с ним в американское посольство. Это была наша первая встреча после многих лет, и он проявил ко мне так много симпатии, что у меня в глазах стояли слезы.

Приехав в Лондон, я сразу же пошла в русскую церковь, где впервые после революции увидела великую княгиню Ксению, сестру нашего обожаемого убиенного царя. Какое душевное волнение я испытала при встрече с ней! Как много старых друзей встретила я там и узнала, с каким исключительным мужеством и стойкостью противостояли они великим переменам судьбы. Все пытались найти работу – нелегкое дело для беженцев в стране, так страдающей от последствий страшной войны, но которая тем не менее делала все возможное, чтобы облегчить нашу участь.

В нашем бывшем посольстве, «Чешэм-Хаус», были организованы несколько концертов и балов для оказания помощи русским беженцам, нашему сообществу изгнанников, выброшенных большевиками из своих домов и своей страны. Должна добавить, что г-н Саблин, представитель антибольшевистской политики, выполнял свою трудную задачу с подлинным искусством, ловкостью и большой добротой.

Мы, русские, совершаем много ошибок – величайшая из них в том, что мы беспечны, живем как придется и не задумываемся о завтрашнем дне, а это имеет для нас огромную важность, вспомним «Le demain est la base de notre existence»[26]. Но у русских есть и хорошие качества, и главное из них – наше гостеприимство, и за это нас любят и ценят. Поэтому я уверена, что когда Россия вновь займет свое место среди держав мира, когда ее церковные колокола своим звоном призовут ее сыновей к труду для ее преобразования, тогда она откроет свои врата и воскликнет: «Да здравствует наша Родина и все, кто оказал нам гостеприимство и помощь, когда мы были изгоями, потерявшими надежду!»

Когда я пишу эти строки, то есть в апреле 1923 года, во главе русских, живущих в Лондоне, стоит наша любимая императрица Мария Федоровна, живущая в «Мальборо-Хаус» с не менее любимой вдовствующей королевой Александрой. Также в Лондоне живут великая княгиня Ксения со своими детьми, вдова-королева Ольга Греческая (великая княгиня Российская, супруга греческого короля Георга I), ее дочь, жена великого князя Георгия, недавно вновь вышедшая замуж, и две ее замужние дочери: княгиня Нина – супруга Павла Чавчавадзе и княгиня Ксения, вышедшая замуж за г-на В.М. Лидса.

Перед тем как расстаться с моими читателями в этот момент, когда будущее России представляется мрачным, как никогда прежде, «Дом Христа» уже больше не свят, его верные слуги подвергаются преследованиям и предаются смерти, а богохульное учение распространяется по всей стране, я тем не менее подтверждаю свою непоколебимую веру в возрождение моей страны.

Родители кн. М.С. Барятинской – Сергей Дмитриевич Башмаков (1831—1877) и Варвара Карловна, урожд. Шмидт (1841—1873). Бабушка – Варвара Аркадьевна (1802—1885), урожд. кн. Суворова-Рымникская, в первом браке Башмакова, во втором – кн. Горчакова (жена кн. Андрея Ивановича Горчакова (1776—1855). (Здесь и далее примеч. ред.)

Речь идет о Марии Дмитриевне Батуриной, урожд. Башмаковой (1828—1895), жене сенатора Александра Дмитриевича Батурина. Она родная сестра отца кн. М.С. Барятинской.

Речь идет о кн. Елизавете Ивановне Суворовой-Рымникской (1839—?), урожд. Базилевской, жене кн. Николая Александровича Суворова-Рымникского (1834—1893). Она двоюродная тетка кн. М.С Барятинской.

Имеется в виду кн. Александр Иванович Барятинский (1815—1879), генерал-фельдмаршал, командующий Отдельным Кавказским корпусом и наместник на Кавказе с 1856 г. Предпринял энергичные наступательные действия против войск Шамиля и одержал над ними победу.

Первым мужем кн. М.С. Барятинской был Алексей Владимирович Свечин.

Завоевав в конце XVIII в. остров Мальту, Наполеон Бонапарт изгнал оттуда рыцарей Мальтийского ордена. Они нашли приют в России, а русский император Павел I принял звание гроссмейстера Мальтийского ордена. Наиболее знатным изгнанникам были отведены квартиры в здании Пажеского корпуса, здесь же была построена для них церковь – Мальтийская капелла, а всех воспитанников корпуса Павел зачислил в мальтийские рыцари. Поскольку этот указ Павла впоследствии так и не был отменен, пажи вплоть до революции продолжали считать себя рыцарями и носить на груди мальтийские крестики.

Аксельбант – скрученный шнур из золотого или серебряного галуна, носившийся на правом плече. Был знаком должности адъютанта.

В нем больше гимнастики, чем чувства (φρ.).

В природе есть место всем вкусам (φρ.).