Читать онлайн «Смерть империи». Страница 76

Укрепление молдавского Национального фронта вызвало к жизни контрорганизацию, возглавляемую этническими русскими и названную «Единство», напоминавшую прибалтийские Интерфронты. Малочисленные меньшинства гагаузов (турок–христиан) и болгар также создали организации, основанные на национальной принадлежности.

Несколько месяцев власти затягивали с формальной «регистрацией» этих организаций, но в конце концов в ноябре пошли на это, В том же месяце Петр Лучинский был избран первым секретарем партийной организации республики, заменив консерватора Семена Гроссу, который незаметно покинул страну, чтобы занять на удивление низкий дипломатический пост сельскохозяйственного атташе советского посольства в Мехико,

Когда в 1990 году оппозиционные движения как на Украине, так и в Молдавии резко усилили свои требования, Горбачев перевел и Лучинского, и Ивашко, его коллегу с Украины, к себе в Москву, чтобы залатать ими дыры в Политбюро КПСС.

Едва начав объединяться, только–только оперившиеся оппозиционные группировки в Советском Союзе выявили две противоположные тенденции. Каждая группировка выступала за то, чтобы было больше демократии, больше открытости, чтобы пришел конец однопартийному правлению, однако оппозиция в России делала акцент на индивидуальные свободы, национальные же фронты, напротив, напирали на автономию или независимость для своих наций.

Это расхождение стало очевидным летом 1989 года, когда Ельцин, Попов, Афанасьев и другие основатели Межрегиональной группы попытались вовлечь в свою организацию националистически настроенных прибалтийских депутатов. Одни — например, профессор Виктор Палм из Эстонии — стали членами с самого начала, однако большинство прибалтов колебалось. Они поддерживали цели Межрегиональной группы и при голосовании в Верховном Совете та могла на них рассчитывать, и все же депутаты из Прибалтики полагали, что их собственная программа является более значимой, чем демократия во всем Советском Союзе. Они хотели как можно скорее отделиться от советских структур и тяготились излишней вовлеченностью в них, даже в качестве сторонников оппозиции.

Большинство российских реформаторов поддерживали самоопределение по принципиальным соображениям и, как правило, голосовали вместе с прибалтийскими национальными лидерами по вопросам, имеющим отношение к Прибалтике, однако, по их мнению, лишь демократическая эволюция Советского Союза открывала двери прибалтийской независимости; утверждение же национализма превыше демократии в конечном счете способно создать в отрывающихся республиках точные копии советского правления. Более того, «демократам», бывшим меньшинством на Съезде и в Верховном Совете, требовалась любая помощь, откуда бы она ни исходила, прибалты же все чаще и чаше выказывали намерение держаться в стороне.

Национальные фронты в других республиках, хотя и были на более ранних стадиях развития, выказывали ту же тенденцию. После апреля депутатами из Грузии овладело стремление еще больше отдалить свою республику от Москвы. У депутатов из Армении и Азербайджана уже вошло в привычку ставить во главу угла Нагорный Карабах. Молдаване, столкнувшиеся с сильным сопротивлением со стороны славянских меньшинств своим попыткам вновь обрести румынские культурные корни, также больше внимания уделяли происходившему дома.

Это породило дилемму для Горбачева, который искренне намеревался добиться либерализации строя — даже вопреки усиливавшейся оппозиции в недрах партийного аппарата и силовых органов. А эти самые «эгоистичные, помешавшиеся на власти националисты» — как он их потом называл — ставили палки в колеса желаемых им реформ.

Именно таким духом было пропитано зловещее предупреждение Центрального Комитета прибалтам, опубликованное в августе.

Был и еще один фактор, понуждавший Горбачева отвергнуть курс, предлагавшийся Межрегиональной группой, и не идти на компромиссы с прибалтийскими национальными фронтами, фактор личного свойства: растущая возможность у Бориса Ельцина заложить основу для соперничества с ним, Горбачевым.

За лето 1989 года был создан и упрочен союз между Ельциным и реформаторскими силами. Ельцин не стал единоличным лидером Межрегиональной группы (ряд известных ее членов, таких как Сахаров, все еще подозревали в нем притаившегося аппаратчика), но он являлся сопредседателем и самой популярной фигурой в группе. Если Горбачев изо всех сил препятствовал восхвалению Ельцина в 1986 году, когда его собственное положение было неколебимо, а Ельцин был верным союзником, то насколько же более бурной должна быть его реакция ныне, когда он чувствовал себя в осаде и уже успел убедиться в мощной поддержке Ельцина избирателями?

Тем не менее, летом 1989 года никто не мог с абсолютной уверенностью сказать, как поведет себя Горбачев. Он обнаружил замечательные способности маневрирования и, возможно, мог снова пустить их в ход. Поскольку теперь Горбачеву было ясно, что взять верх над Ельциным не удалось, ему могло достать мудрости вновь соединиться с ним, сохраняя за собой положение старшего партнера.

На конечное примирение с Горбачевым возлагали надежду организаторы Межрегиональной группы. Они считали, что оказывают насущную помощь его устремлениям. Большинство из них понимали, что Горбачев, опасаясь повторения судьбы Хрущева, едва ли станет открыто поддерживать их группу. Однако они надеялись на то, что он косвенным образом защитит их, пока межрегионалы не обретут силу и не сумеют, таким образом, поддержать Горбачева, когда настанет время раскрыть карты перед партийными консерваторами.

В том, что касалось Ельцина, эти надежды вскоре пришлось оставить: Горбачев близко его не подпускал, а к осени стал и заметны несомненные признаки возобновившейся кампании по дискредитации Ельцина. Первое доказательство тому последовало за первой поездкой Ельцина в Соединенные Штаты.

————

В июне в разговоре со мной Ельцин упомянул, что хотел бы побывать в Соединенных Штатах. Я еще раньше обдумывал, каким образом можно было бы организовать его поездку. За границу он выезжал крайне редко, а в США не бывал никогда, и, если бы он узнал нас получше, то, полагал я, это было бы в интересах обеих стран.

Однако, пока Ельцин был заместителем председателя Госкомитета по строительству, для визита в США имелись препятствия протокольного характера. Его избрание в Верховный Совет изменило ситуацию. Теперь Ельцин являлся в нем председателем комиссии по строительству и жилищным вопросам, что решало протокольную проблему Я направил просьбу в госдепартамент побудить соответствующую комиссию Конгресса направить ему приглашение, полетом из этого ничего не получилось. Когда же ко Дню труда я вернулся из продолжительной поездки по Сибири и советскому Дальнему Востоку, то узнал, что Ельцин сам уже организовал поездку при содействии Джеймса Гаррисона из Эсаленского фонда в Калифорнии и 9 сентября отправится в поездку по Соединенным Штатам для чтения лекций.