Читать онлайн «Пережитое». Страница 110

Она состоялась весной 1956 года, уже после XX съезда. Моими оппонентами стали профессор Н.А.Сидорова, профессор В.Ф.Семенов и А.С.Самойло. Народу собралось много — актовый зал был переполнен. Пришли все сотрудники кафедры, сектора средних веков Института истории АН СССР, многие однокурсники и все мои родные: мама, Эльбрус, Лешенька, Женечка.

Дело в том, что я первая из своего поколения защищала докторскую диссертацию и как бы открывала дорогу моим сверстникам, выросшим после постановления о преподавании гражданской истории 1934 года. Защита прошла хорошо и интересно. Оппоненты меня хвалили, но и спорили со мною, особенно — суровый и ворчливый В.Ф.Семенов. Однако я сумела хорошо и спокойно всем ответить.

С.Д.Сказкин в то время болевший, прислал мне записку с добрыми пожеланиями, а Е.А.Косминский приехал, что мне было очень приятно, и даже выступил в прениях. Он остался очень доволен защитой и моей работой, которую тщательно изучил.

Однако результаты голосования оказались неважными: из двадцати двух четверо — против и двое воздержались. Это очень обидело меня, но на том неприятности со стороны нашего совета прекратились. Позже он всегда голосовал за меня единогласно — чем-то я его все-таки покорила. А тогда все меня поздравляли. Петр Андреевич Зайончковский, один из крупнейших наших специалистов по истории России в XIX веке, в ту пору молодой и красивый, подошел ко мне, поцеловал руку и сказал: «Все ясно: двое проголосовали против из зависти, двое — потому что вы — женщина, двое — антисемиты». Думаю, что он был прав. Подошел ко мне и А.И.Данилов, тогда ректор Томского университета, веселый, приветливый, пожал мне руку, стрельнул своими синими глазами и весело сказал: «Не обращайте внимания на черные шары. Все уже позади и никто их больше никогда считать не будет». По-хорошему поздравил меня и Е.А.Косминский. Я чувствовала себя счастливой, была умиротворена и удовлетворена собой, ощущала, что не зря так много и напряженно работала все эти двенадцать лет.

В ознаменование своей успешной защиты я устроила большое торжество. Не могу не отметить некоторые бытовые обстоятельства, сопутствовавшие его подготовке. Когда встал вопрос о том, что в нашу большую комнату надо пригласить около тридцати человек (родных, всех работников кафедры и сектора), оказалось, что у нас нет ни тарелок, ни рюмок, ни чашек, ни вилок и ножей для такой оравы. Тогда мой решительный Эльбрус взял такси и привез из магазинов все необходимое. Эта посуда по сей день составляет основу моего гостевого хозяйства.

Вечер прошел на славу. Все веселились, нанесли мне всяких подарков. А в разгар его явились наши соседи во главе с Ксенией Львовной Цесаркиной и тоже преподнесли мне подарок — прибор для горчицы, соли и перца, поздравили с защитой. Так был положен конец нашей долгой квартирной вражде! Все мы были так счастливы в тот вечер — и я сама, и мама, и Эльбрус, и Леша, тогда студент четвертого курса Архитектурного института.

Защита открыла мне новые пути и перспективы в науке. В нашем уже забюрократизированном обществе докторские дипломы весили много, не только как свидетельство признания научных заслуг, но и солидного положения в обществе. Через несколько месяцев после решения ВАКа я получила его на руки. Через год стала и.о. профессора. Этим я тоже была обязана А.В.Арциховскому, сразу же после моей защиты запросившему для меня профессорскую ставку. А еще через год удалось преодолеть некоторые препятствия, которые кое-кто чинил мне в общеуниверситетском совете, настаивая, что я слишком молода для профессора, и меня утвердили и в профессорском звании. Я и раньше пользовалась авторитетом на факультете, даже любовью многих своих коллег, а теперь положение мое еще больше укрепилось. Я была еще молода, энергична, работала с интересом, по существу, командовала на кафедре от имени Сергея Даниловича, занятость и возрастные болезни которого не позволяли ему глубоко вникать во все дела. Я стала членом Ученого совета факультета, председателем методической комиссии. Направляли меня на общественную работу в организации, например, в Общество дружбы СССР — Англия, в конкурсную комиссию по подготовке нового учебника для школы (в 1960 году).

Новый наш декан, преемник Арциховского, И.А.Федосов был примерно одного со мной возраста и считал, что мою энергию можно использовать вовсю. Иван Антонович, фронтовик, лишившийся на войне правой руки, оставался неплохим человеком, во всяком случае, в нем не чувствовалось озлобления на судьбу. Достаточно умный и осторожный, он более десяти лет вел наш истфаковский корабль, обходя бури и потрясения. В застойной и вместе с тем переменчивой обстановке тех лет наш декан никогда не спешил с проведением очередных кампаний и часто пережидал их столь долго, что до начала его действий эти кампании угасали. Он никогда не делал людям неприятностей, если этого от него настойчиво не требовали, во всем придерживался умеренных позиций, не допуская крайностей. В то время (как и при Сталине) эти черты трактовались как достоинства человека. Ко мне он относился всегда хорошо, часто со мною беседовал по делам кафедры, с трудом, но все же шел на кадровые новации, которые я ему предлагала. Он уважал меня как ученого и человека. Однажды в каком-то разговоре в его кабинете он по какому-то поводу мне сказал: «У вас все настоящее, нет никакой фальши». Очевидно у других своих подчиненных он этого не находил. В общем мы с ним работали дружно и его уход (недобровольный) с поста декана в какой-то мере послужил толчком для моего ухода с факультета в Академию наук. Но об этом потом.

Хорошие отношения сложились у меня на факультете со многими уважаемыми коллегами с других кафедр: с одним из старейших наших профессоров, бывшим ректором, потом проректором МГУ, Ильей Саввичем Галкиным; с уже упомянутым профессором Петром Андреевичем Зайончковским; с Анатолием Михайловичем Сахаровым, преподавателем, позднее заведующим кафедрой истории СССР эпохи феодализма, умным и принципиальным человеком, талантливым ученым; с Михаилом Тимофеевичем Белявским, профессором той же кафедры, специалистом по Ломоносову и истории возникновения Московского университета, а также со многими другими. Все они были, как, впрочем и я, людьми своего времени, часто вынужденными идти на компромиссы со своей совестью, но, на уровне возможного тогда, оставались хорошими людьми.

Итак, я вступила в большую науку и, казалось, передо мною открылись все двери. В новых условиях кое-что можно было сделать, особенно в истории средних веков. Первые два года после защиты я занималась подготовкой к печати своей диссертации, которую предполагалось опубликовать в виде большой книги «Возникновение английского парламента». Диссертацию предстояло сильно сократить, а следовательно, в некоторых частях переписать. Я сдала ее в издательство в конце 1957 года. Чтобы ускорить публикацию работы, мне пришлось пойти к ректору МГУ, милому Ивану Георгиевичу Петровскому, известному ученому-математику. Он был дружен с Сергеем Даниловичем (они жили в одном доме), и мне приходилось бывать у него и раньше вместе с С.Д.Сказкиным по делам кафедры. Ректор обещал помочь с моей книгой, и после этого она быстро двинулась. Объем ее был 36 печатных листов, и вышла она в 1960 году[32].