Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова. Описанные самим им для своих потомков». Страница 122

Сим образом кончилось сие несчастное приключение, которое одно только сего рода во всю мою службу и было. Все офицеры рады были моему освобождению и хвалили меня, что я хорошо отделался. Совсем тем боялся я, чтоб генерал не проведал истинной причины; но, по счастию, скоро после того выбыли мы из-под его команды и определены были в другую дивизию, да и настоящий наш квартермистр, господин Штейн, от болезни своей свободился и вступил опять в свою должность. Итак, возвратился я в роту и не ездил более занимать лагерей.

Другое приключение было смешного рода и состояло в том, что я не нарочно и не знаючи напился пьян и впервые еще от роду. Произошло сие следующим образом. Еще задолго прежде пришествия в Ковны, наслышались мы довольно, что в Ковнах продаются славные польские меды, называемые липецы. Любопытство узнать, что это за напиток, было в нас превеликое, и для того не успели мы приттить в Ковны и расположиться лагерями, как спешил всякий отпроситься в сей город для исправления себя покупкою нужных вещей. В числе сих был и я не из последних. Пришед в город, первое мое попечение было сыскать, где продают липец. Мне указали трактир или винный погреб, куда пришед, спросил я тотчас оного. Спросили меня сколько прикажу я? "Штоф!" сказал я, ибо думал, что он такой же слабый, как и прочие польские меды, которые иногда в жажду пить можно и до которых мы, идучи Польшею, сделались уже охотники. Хозяин удивился, видя меня одного, а спрашивающего целый штоф меда! Однако, не сказав ничего, пошел и принес мне оный; а я не меньше удивился, что он со штофом поставил мне на стол маленькую рюмку, а не стакан. "Что это такое! думал я сам в себе: — кто это видал, чтоб мед рюмками, и такими маленькими пить?" Однако рассудил опять, что может быть тут и обыкновение такое, и видя хозяина одетого порядочно в немецкое платье, для благопристойности посовестился спросить, что тому была за причина, и постыдился попросить стакана. Итак, налил я тотчас рюмку и выпил. Мед показался мне самым нектаром: чист, вкусен, сладок, приятен, а и к тому ж показался мне и совсем не крепок, а слаб. Почему и дивился я еще тому и говорил сам себе: "Вот, говорили, что липец очень крепок, а вместо того, его без нужды пить можно". Итак, погодя немного, выпил я его еще рюмку, а спустя еще несколько времени, еще одну. Но как в сей раз показался он мне несколько крепче, то не стал я его более тогда пить, а думал пойтить наперед кой-что искупить и поискать кого-нибудь из знакомых, и зайтить сюда после и остальное выпить. Расположивишсь сим образом, говорю я хозяину: не сделает ли он мне дружбы и не поставит ли этот мед в шкаф, и не побережет ли несколько часов, покуда я приду с приятелями и не разопью остальное. — "Боже мои! сказал хозяин, для чего не поберечь! извольте, сударь, мед ваш будет цел, а только извольте за него заплатить". — "Конечно, мой друг, сказал я: — это разумеется само собою; сколько ж тебе за него надобно?" — "Червонец, только!" сказал с хладнокровием хозяин! Слово сие меня поразило. "Вот-те на! думал я сам себе, хорош медок!" Признаюсь, что мне уже и очень жаль было, что я не спросил наперед, чего он стоит; но как отдавать назад казалось мне уже совестно и дурно, то хотя с превеликим нехотением и досадою на самого себя, но полез я в кошелек, заплатил сколько он требовал и пошел со двора, браня сам себя за неосторожность, а мед за его дороговизну; но комедия сим еще не кончилась. Не успел я с полчаса по городу походить, как встретился со мною нашего полку адъютант, и обрадовавшись меня увидев, говорил мне, что он меня давно ищет, и чтоб я шел как можно скорее в лагерь к полковнику, для некоторой нужды. Я было стал звать его с собою в трактир, но он отговорился недосугом, и советовал мне опять, чтоб и я не медлил ни минуты. Таким образом, не имея времени заходить за моим липцем, побежал я в лагерь, который не далее был от местечка, как за версту. Тут не успел я приттить к полковнику и исправив то дело, зачем он меня призывал, возвратиться в мою палатку, как вдруг отнялись у меня обе мои руки и ноги. Страшно мне сие и удивительно показалось. Я не понимал, что это значило и испужавшись только и говорил: — "Господи помилуй! что это такое! что это с моими руками и ногами сделалось: боли кажется никакой не чувствую, а совсем ими почти не владею". Словом, я сделался таким калекою, что принужден был лечь на землю и валялся как расслабленный, не понимая, чтоб тому было причиною, ибо как я был, впрочем, во всем уме и памяти, то мне и в мысли не входило, чтоб действие сие произвел мой медок, сладенький и дешевый. Зашедшие ко дине офицеры растолковали мне наконец сию тайну. Они спросили меня, не пил ли я липцу, и как я им сказал, что три рюмочки выпил, то захохотали они и сказали: — "Ну, братец! так это он действует, и с тобою еще не то будет". Предвещание их и сбылось. В самом деле, не успело пройтить с полчаса после того времени, как сладенький мой и прекрасный медок так меня рознял, что я сделался мертвецки пьян, и без ума почти и без памяти валялся, как обрубок по траве, перед палаткою, и только и дела, что смеялся и хохотал во все горло, ибо мне каждая вещица казалась смешною. И тогда-то в первый раз узнал я, каков бываю я пьяный, но благодарить Бога, что по сие время случилось сие со мною только два раза в жизни. В таковом состоянии препроводил я весь остаток дня, не знав, где найтить себе места; но наутрие, проспавшись, проклинал я этот окаянный мед и с его хозяином, и не только не пошел допивать его в город, но не хотел об нем и слышать, и оставил спокойно стоять его в шкапу у хозяина.

Но я возвращусь к описанию нашего похода. Вся армия, переправившись через реку Вилию или Вильню, поставлена была лагерем вокруг Ковен. Городок сей лежит в наипрекраснейшем положении места. Немалая река Немонт протекает между высоких гор широкою долиною. Ковны сидят на самом берегу оной и имеют в себе довольно каменного строения, церквей и других домов прекрасных, из которых в наилучшем стоял тогда наш фельдмаршал; а прочие заняты были его свитою и иностранными волонтерами и другими знатнейшими генералами. Весь город наполнился тогда народом и кипел военными людьми. Подле самых стен окружает сей город другая и вышеупомянутая река Вильна, впадающая в Немонт, так что город на самом узгу построен. Полки расположены были по берегам обеих сих рек лагерями, и делали тогда наипрекраснейший вид.

Вскоре после прибытия нашего в сие место приехал к армии и генерал-аншеф Броун; также соединились с нею и войска наши, шедшие прямо из Смоленска и из Стародуба, и состоящие по большей части из конницы и легких войск. Таким образом собралась в сем месте вся наша армия вместе, кроме дивизии генерала Фермора; которая, как выше упомянуто, пошла осаждать Мемель.