Читать онлайн «Записки рядового радиста. Фронт. Плен. Возвращение. 1941-1946». Страница 102

Теперь я находился на поросшей молодым лиственным леском всхолмленной местности, на которой сохранялись лишь отдельные старые постройки и их развалины.

Я забыл о своих старческих недугах — одышке и подгибающихся ногах, мне нужно было отыскать то место, где стоял оккупированный клопами деревянный барак, из окон которого я наблюдал последние эпизоды Второй мировой войны. И я носился по этой предполагаемой площади, спотыкаясь о кочки, в поисках той точки, откуда открывался вид на линию горизонта, сохранившего прежние свои очертания.

Это место мне показалось знакомым тем, что отсюда видны бараки бывшего лазарета, в которых размещались пленные стран-союзниц. На этом месте в те далекие времена находились деревянные щитовые бараки русской зоны. То же место, на котором находился мой барак, было, как мне кажется, дальше, в противоположной стороне.

Мы обошли почти всю территорию бывшего лагеря, которая имеет статус мемориальной зоны. Часть ее, правда, занята каким-то сельскохозяйственным предприятием, но господин Воланд считает, что и эту часть удастся вернуть в собственность города, так как на ней необходимо провести археологические изыскания. В бывшей центральной части лагеря сохранились старые бараки и бывшая лагерная кухня.

Вид этих полуразвалившихся бараков лишь только вызывает в памяти иные картины: проволочные ограждения, окружающие каждый из них, сгорбившиеся фигуры медленно, с трудом перемещающихся узников, кутающихся в драные шинели с оторванными хлястиками, подпоясанных веревками с болтающимися на них котелками, постовые, вооруженные винтовками с примкнутыми штыками, расхаживающие за внешней стороной ограды, отделяющей зоны бараков от улицы лагеря.

В конце 1945 года на центральной площади лагеря была построена евангелистская церковь, действующая и по сей день. Накануне годовщины освобождения лагеря рядом с ней бельгийскими ветеранами был установлен памятник-камень, подготовленный к открытию, которое должно состояться на следующий день, 29 апреля, в торжественной обстановке.

Теперь же, 28 апреля, нам предстояло еще посетить мемориальное кладбище, на котором похоронено 46 тысяч советских военнопленных, погибших в лагере за годы войны. Всего же через этот лагерь транзитом в рабочие команды или другие места содержания и на работы военнопленных за годы войны проследовало около полумиллиона советских солдат и офицеров.

Вскоре после окончания войны советская администрация оккупационных войск соорудила временный памятник, на котором была помещена надпись: «Hier ruhen 46 ООО russische Soldaten und Offiziere, zu Tode gequalt in der Nazigefangenschaft» («Здесь погребены 46 ООО русских солдат и офицеров, замученных в нацистском плену»). В 1956 году этот памятник был взорван, так как тогдашним властям Западной Германии казалось недостоверным число погибших. Теперь эта цифра уже не вызывает сомнений, более того, как считает доктор Воланд, действительное количество погибших еще не полностью установлено, так как не все захоронения найдены.

Мемориальное кладбище советских военнопленных находится неподалеку от лагеря, на том же месте, где оно находилось во время войны.

Доктор Воланд подробно рассказал мне о том, какие меры принимают местные власти для обеспечения сохранности территории кладбища и ухода за ним. Его рассказ и то, что я увидел, вновь вызвало во мне настоящее потрясение. Поневоле вспомнились картины прошлого: небрежно вырытые рвы, трупы изможденных людей, укладываемые в несколько рядов и присыпаемые землей, деревянный столбик с прибитой к нему дощечкой, на которой запись — сколько людей и когда уложены здесь в землю…

Теперь перед моими глазами большая, обнесенная зеленой изгородью площадь, на которой аккуратными рядами размещены квадратные в плане большие надмогильные холмы, покрытые подстриженным газоном. Между холмами — аккуратные, выложенные камнем дорожки. В центре — памятник в виде трех каменных столбов. В целом вид этого мемориала невольно напоминает Пискаревское кладбище Санкт-Петербурга, только без присущей тому помпезности.

На столбе надпись: «Еиег Opfer — unsere Verpflichtung». Буквальный перевод — «Ваши жертвы — наши обязательства». Вероятно, следует понимать так: «Хранить память о жертвах — наша обязанность».

В мае 1945 года нас — пленных с незалеченными ранами и больных — вывозили на английских санитарных автобусах в лазарет, помещавшийся в городе Хемер. По нашей единодушной просьбе автобусы остановились у кладбища, где все еще продолжались захоронения тех, кто не выдержал перехода от голодного истощения к обильному питанию и погиб от, как это тогда называлось, голодного поноса, симптомами похожего на дизентерию. Теперь же мы шли по аккуратно вымощенной бетонными плитами центральной дорожке между приподнятыми на полметра прямоугольниками братских надгробий, покрытых ковром подстриженной травы.

За пределами территории кладбища, ничем не огороженного, — смешанный лес, очищенный от мусора и валежника. И картины наблюдаемого сейчас и хранящегося в памяти, как и на этих фотографиях, своей несхожестью больно отзываются в душе.

Этот день 28 апреля 2003 года, насыщенный картинами увиденного и наполненный эмоциональными впечатлениями, завершился обедом, который дали в нашу честь у себя дома доктор Клаус Воланд и его супруга Иоганна.

На следующий день, 29 апреля, — день годовщины освобождения лагеря английскими войсками. Вечером предусматривалось торжественное открытие памятного камня, установленного на средства, собранные бельгийскими узниками, и собрание жителей общины Зандбостель, посвященное этой дате. А утром этого дня нас принял в городской ратуше бургомистр города господин Эдуард Гуммих.

В зале для приемов городской ратуши был накрыт стол, установленный всевозможными кондитерскими изделиями, подан традиционный кофе. Бургомистр представил нас собравшимся у стола членам городской администрации и пересказал историю моего прибытия в шталаг Зандбостель весной 1945 года, переведенную на немецкий язык из моего сайта в Интернете. Газету с этим переводом мне позже прислал в Москву господин Воланд. Мне пришлось ответить на его речь. Я высказал свои отрадные впечатления от осмотра города, отметив заслуги администрации в отличной организации жизни и быта горожан, что бургомистру понравилось, и он не замедлил это отметить.

Непродолжительная беседа за кофейным столом носила очень дружелюбный характер. Затем нам было предложено сфотографироваться на память о посещении на площади перед ратушей у странной скульптурной группы, называемой «Люди на болоте». Очевидно, это монументальное произведение посвящено каким-то событиям из истории города, когда-то окруженного болотами, но находившимся на сухопутном пути из Гамбурга в гавань на берегу Северного моря.