Читать онлайн «Николай II». Страница 102

Духовник великого князя Петра Николаевича и его жены великой княгини Милицы Николаевны, отец Феофан ввел «сибирского старца» в великокняжеские покои. Дочери черногорского князя Николая великие княгини Милица и Стана (Анастасия) играли заметную роль в великосветском мире Петербурга. Особенно выделялась Милица, истово преданная «поиску глубинного смысла в иррациональном» и даже, чтобы ознакомиться с сочинениями восточных мистиков, специально изучившая языки народов Востока. Усадьба Знаменка под Петербургом, недалеко от Петергофа, где Милица с мужем проживала с весны до поздней осени, стала центром «поисков и прозрений», которые несло с собой все то, что не поддавалось обычному объяснению. Здесь жил и «кудесничал» месье Филипп; бывали тут и многочисленные маги и провидцы; здесь же весьма успешно произошел «великокняжеский дебют» Григория Распутина.

От салона Милицы уже был всего лишь шаг до царских чертогов. Роковая встреча должна была состояться, и она в конце концов произошла 1 ноября 1905 года в Петергофе. В дневнике Николая II записано: «Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божьим — Григорием из Тобольской губернии». Царь и царица находились в подавленном состоянии духа. Общее положение дел в стране было безрадостным. Несмотря на Манифест 17 октября, умиротворение не наступило. Отовсюду шли сигналы о беспорядках и насилиях. В такой мрачной атмосфере и появился тот, кто утешил их беседой, предсказав благоприятное и скорое завершение смут и волнений.

Черногорки выступали покровительницами Распутина, расхваливая его дар предсказателя, его способности врачевателя. 9 декабря 1906 года Николай II занес в дневник: «Обедали Милица и Стана. Весь вечер они рассказывали нам о Григории». До 1909 года сестры принимали в Распутине большое участие, а Милица даже подарила ему несколько тысяч рублей, на которые был построен в Покровском большой и добротный дом для распутинской семьи. Позже эти дамы, как и их мужья, великие князья Петр и Николай Николаевичи, превратились в наиболее непримиримых врагов «старца Григория». Природа этой метаморфозы не совсем ясна, но Александра Федоровна считала, что «эти черные женщины» пытались превратить их друга в инструмент своего воздействия на монарха, а когда тот отказался им служить, стали люто злословить. Царица считала их поведение «бессовестным» и порвала всякие отношения с сестрами-княгинями.

Первые год-два после знакомства Григорий Распутин еще не стал для царя и царицы тем «дорогим Григорием», которому открывали душу. Они охотно слушали других носителей «высшей правды». «В 4 часа к нам пришел человек Божий Дмитрий из Козельска около Оптиной пустыни, — записал Николай II 14 января 1906 года. — Он принес образ, написанный согласно видению, которое он недавно имел. Разговаривали с ним около полтора часа».

До конца 1907 года встречи императорской четы со «старцем Григорием» были случайными и довольно редкими. Вторая произошла через много месяцев после первой, летом 1906 года, когда царь и царица посетили усадьбу Анастасии Николаевны Сергиевку. Радость от общения возникла. Вот запись императора за 19 июня 1907 года: «В 3 часа поехали с Аликс в ее двуколке на Знаменку… Встретили Стану на террасе перед дворцом, вошли в него и имели радость увидеть Григория. Побеседовали около часа и вернулись к себе». Между тем слава сибирского молитвенника и предсказателя в Петербурге постепенно росла, а слухи о том, что с ним виделась царская чета, лишь умножали ее.

Почти все первые десять лет, приезжая в Петербург, Григорий Распутин не имел здесь своего пристанища. Его охотно принимали почитатели, число которых, вопреки распространенным слухам, никогда не было особенно велико. Вначале он неоднократно проживал у Феофана. Много раз его охотно принимали в семье петербургского журналиста правой ориентации, кандидата прав Г. П. Сазонова, которого восхищало глубокое религиозное чувство этого человека. «Прислуга наша, — вспоминал Сазонов, — когда Распутин, случалось, ночевал у нас или приезжал к нам на дачу, говорила, что Распутин по ночам не спит, а молится. Когда мы жили в Харьковской губернии на даче, был такой случай, что дети видели его в лесу, погруженного в глубокую молитву. Это сообщение детишек заинтересовало нашу соседку-генеральшу, которая без отвращения не могла слышать имени Распутина. Она не поленилась пойти за ребятишками в лес, и действительно, хотя уже прошел час, увидела Распутина, погруженного в молитву».

По мере роста известности, в Петербурге начинали циркулировать компрометирующие Распутина слухи. Чад «леденящих кровь историй» о его невероятных эротических похождениях и о немыслимых оргиях пьянил воображение образованных мещан. Много шуму наделал, например, рассказ, опубликованный в петербургских газетах нововременским журналистом И. Ф. Манасевичем-Мануйловым, поданный в форме доверительного признания «старца Григория». «Будучи в Сибири, у меня было много поклонниц и среди этих поклонниц есть дамы, очень близкие ко двору. Они приехали ко мне в Сибирь и хотели приблизиться к Богу… Приблизиться к Богу можно только самоунижением. И вот я тогда повел всех великосветских — в бриллиантах и дорогих платьях, — повел их всех в баню (их было 7 женщин), всех раздел и заставил меня мыть». На обывателя, погрязшего в неприметных, серых буднях, подобные красочные рассказы производили огромное впечатление: светские дамы «в бриллиантах и дорогих платьях», моющие в бане крестьянского мужика, — это видение настолько сильно подействовало на публику, что навсегда осталось в распутинской мифологии. Удивительно не то, что подобное публиковали, а то, что этому безусловно верили. Пересказывали, смакуя подробности, и возмущались, возмущались без конца…

В первые свои наезды в Петербург Григорий Распутин расположил к себе многих из числа тех, кто пытался найти «истинного Бога». Знавший его тогда полковник Д. Н. Ломан рассказывал в 1917 году следователю Следственной комиссии Временного правительства: «Познакомившись с Распутиным, стал его посещать с женою, а равно и он бывал у меня, но встречи наши не были часты. В то время Распутин вел себя безукоризненно, не позволял себе ни пьянства, ни особого оригинальничья. Распутин произвел на меня очень хорошее впечатление. Подобно доктору, ставящему диагноз при болезни физической, Распутин умело подходил к людям, страдающим духовно, и сразу разгадывал, чего человек ищет, чем он волнуется. Простота в обращении и ласковость, которую он проявлял к собеседникам, вносили успокоение…»

С конца 1907 года идет отсчет систематических встреч Григория Распутина с царской семьей. Местом их в последующие годы чаще всего служил небольшой каменный дом на Церковной улице № 2 в Царском Селе, в котором поселилась ближайшая подруга и наперсница царицы Анна Александровна Вырубова. Она заняла в жизни императорской семьи исключительное место; у венценосцев не было от нее никаких секретов. Вырубова искренне дорожила этим доверием и платила за него бескорыстной преданностью, доходившей до самозабвения. Александра Федоровна и Аня Вырубова (Танеева) были единомышленницами: их душевные устремления и нравственные представления почти целиком совпадали, хотя по своей природе, по психологическому и эмоциональному складу эти женщины были очень несхожи.