Читать онлайн «Николай II». Страница 100

П. А. Столыпин оставался на своих постах еще несколько месяцев, и его государственная карьера была прервана насильственно: 1 сентября 1911 года он стал жертвой террористического покушения. Об этом событии всегда много писали и говорили, а детали всей драматической истории излагались и интерпретировались бессчетное количество раз. Все выглядело настолько просто и неправдоподобно, объяснения властей казались столь невнятными и неубедительными, что невольно возникали контрверсии. Некоторые в пылу разоблачительного угара доходили до немыслимых утверждений: убийство было организовано охранкой, которая действовала чуть ли не с благословения самого царя, не знавшего, как избавиться от Столыпина. Через тридцать лет Павел Милюков в своих мемуарах уподобил судьбу русского премьера судьбе архиепископа Кентерберийского Фомы Бекета, убитого в 1170 году по желанию короля Генриха II. Этот абсурд написал человек, который начинал как историк!

Фабула трагического финала жизни Петра Аркадьевича разворачивалась в Киеве, где в конце августа 1911 года проходили пышные торжества, связанные с открытием памятника Александру II в связи с 50-летием крестьянской реформы 1861 года. На эти празднества прибыла царская семья, высшие должностные лица империи. Премьер приехал на несколько дней раньше, чтобы организовать встречу, которая состоялась 29 августа. Последующие три дня прошли в круговерти приемов, торжественных молебнов, смотров и парадов. Вечером 1 сентября, в последний день торжеств, в Киевском городском театре шла красочная опера Н. А. Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане». На спектакле присутствовал царь со старшими дочерьми, министры, генералитет, «сливки» киевского общества. Во время второго антракта, примерно в 23 часа 30 минут, к премьеру, стоявшему перед первым рядом кресел, подошел молодой человек во фраке и дважды выстрелил. Столыпин был помещен в одну из киевских клиник, где несколько дней находился между жизнью и смертью, а 5 сентября в 10 часов 12 минут вечера Петр Аркадьевич скончался и 9 сентября был торжественно похоронен в Киево-Печерской лавре.

Убийцей премьера оказался двадцатичетырехлетний Д. Г. Богров, сын богатого киевского домовладельца-еврея, несколько лет тесно сотрудничавший с тайной полицией. Он получил хорошее образование: сначала гимназия, затем юридический факультет Киевского университета, который он окончил в 1910 году. С гимназических лет Богров увлекался чтением нелегальной эсеро-анархистской литературы и уже к моменту окончания гимназии отличался радикальным настроением. Будучи студентом университета, сблизился с киевскими анархистами-коммунистами, участвовал в нелегальных собраниях, где обсуждались планы террористических актов и экспроприации. В 1907 году, по доброй воле, Богров стал агентом киевского охранного отделения и выдал полиции планы, имена и явки нелегалов. Этой деятельностью он занимался несколько лет, получая за свою осведомительную работу денежные субсидии. Связи в полиции помогли ему получить доступ в Киевский театр.

В 1908 году, в письме министру просвещения А. Н. Шварцу, премьер заметил: «Я знаю русского революционера, благодушного неуча, думающего достигнуть высшего совершенства, взамен длинного и торного пути воспитания ума и воли, одним скачком с бомбою в руках по направлению к власти!» Дмитрий (Мордко) Богров — характерный представитель заблудшего поколения российской молодежи, чье сознание было отравлено ядом антигосударственных учений и доктрин. Человек с неуравновешенной психикой, мучимый комплексом неполноценности, этими своими качествами очень напоминал другого революционера-провокатора — Гапона. На допросах после покушения, охотно рассказывая о себе, он не смог внятно объяснить мотивы своего поступка, заявив лишь, что глава правительства — «главный виновник реакции». Военный суд приговорил убийцу к высшей мере.

Покушение на П. А. Столыпина гулким эхом отозвалось по всей России; этому событию уделили большое внимание российские и иностранные газеты. Кровавые эксцессы, как казалось многим, начинали стихать, жизнь понемногу входила в нормальное и спокойное русло, и вдруг эти выстрелы в Киеве!

Николай II, находившийся в театре в момент покушения, негодовал, и ему изменило самообладание: искренне пожалел, что полиции удалось вырвать террориста из рук разъяренной толпы, чуть того не разорвавшей. В последующие дни постоянно интересовался здоровьем раненого, и лейб-медик Е. С. Боткин уверял царя, что все образуется, «Столыпин выздоровеет». Затем наступило 5 сентября, когда утром, вернувшись в Киев после поездки по окрестным достопримечательностям, Николай II узнал: Петр Аркадьевич скончался. Тут же поспешил в клинику, встал на колени перед усопшим и долго молился. Присутствовавшие слышали, как монарх несколько раз сказал «прости». Затем отслужили панихиду. Царь потерял верного сановника…

Распутин… Его разоблачали при жизни, клеймили и высмеивали после смерти, но этот человек-легенда вызывает интерес до сих пор.

В неповторимо-феерической истории жизни сибирского крестьянина всегда искали тайну, какую-то баснословную и роковую «иглу», способную поразить воображение. И, как часто казалось, находили. В алькове («сексуальный маньяк, подчинивший своему влиянию выродившихся неудовлетворенных столичных матрон»), в особенностях психики последней царицы («истеричка, легко поддающаяся гипнотическому воздействию»), в наличии разветвленного иностранного заговора («распутинская шайка врагов России окружила трон»).

Ни одно из этих расхожих утверждений никогда документально не подтверждалось. Миф оказывался сильнее документа, а порой и здравого смысла. Легенда принималась за достоверный факт. Русская история периода заката монархии дала немало примеров общественной истерии и один из самых ярких — распутинская история.

Хотя рассказов и упоминаний об этом человеке великое множество, конкретных данных о нем не так уж и много. Родился Григорий в слободе Покровской Тюменского уезда Тобольской губернии в семье крестьянина среднего достатка Ефима Яковлевича Распутина, очевидно, в 1869 году (в переписном листе переписи 1897 года его возраст определен в 28 лет). Фамилия Распутин довольно широко распространена в Сибири и на русском Севере и встречается в летописях уже в первой половине XVII века. В 1906 году Распутин решил свою фамилию поменять, объясняя это намерение в письме царю следующим образом: «Проживая в селе Покровском я ношу фамилию Распутина в то время, как и многие другие односельчане носят ту же фамилию, отчего могут возникнуть всевозможные недоразумения. Припадаю к стопам Вашего Императорского Величества и прошу: дабы поведено было мне и моему потомству именоваться по фамилии «Распутин Новый». Далее шла подпись: «Вашего Императорского Величества верноподданный Григорий».