Читать онлайн «Гиппократ». Страница 80

Объяснения, данные врачом, аналогичны объяснениям досократовских философов и даже отличаются оригинальностью. Новым является наблюдение, касающееся пота, подтверждающее закон, по которому солнце притягивает все жидкое. Таким образом, наблюдения за биологическими явлениями поддерживают космологические теории.

Внимание, уделяемое врачом человеку, естественно, но оно не было чуждо и философам. С VI и до второй половины V века наблюдается образование центров философских исследований. В V веке философы были преимущественно космологами. Первые милетцы — Фалес, Анаксимандр и Анаксимен — занимались больше астрономией и физикой, чем антропологией или медициной. Только пифагорейцы, живущие в Кротоне, где существовала медицинская традиция, составляли исключение. Именно в этом городе появляется первый известный философ-врач. Речь идет об Алкмеоие, который был пифагорейцем или, по крайней мере, тесно с ними связан. Он был молод, когда Пифагор был уже стариком. В «Метафизике» Аристотель упоминает о нем как о философе. В истории медицинской мысли он занимает первостепенное место: ему мы обязаны древнейшим из имеющихся у нас определений здоровья и болезни. Согласно Алкмеону Кротонскому, здоровье проистекает из равновесия и соединения составных элементов человека (влажное, сухое, горячее, холодное, горькое, сладкое и т. п.); болезнь же вызвана преобладанием одного из них. Эта концепция будет взята на вооружение врачами-гиппократиками.

В V веке философы расширили свои интересы, уделяя больше внимания сфере жизни человека.

Самым знаменитым из представителей этого течения является Эмпедокл из Агригента на Сицилии. Правда, в его случае симбиоз биологии и космологии естественен, потому что он, как Алкмеон Кротонский, был и философом, и врачом. Его медицинская деятельность сейчас гораздо менее известна, чем философское творчество. Однако она засвидетельствована древним источником. Гален упоминает Эмпедокла среди руководителей группы врачей Италии, которые соперничали с косскими и книдскими Асклепиадами (два других — это Филистион и Павсаний). Именно Павсанию Эмпедокл посвятил свой большой философский труд «О природе». Он написал и работу по медицине, но она до нас не дошла. О Эмпедокле-враче сообщают многочисленные, более или менее достоверные истории. Он якобы вылечил женщину по имени Панфея, которая была приговорена другими врачами. Он будто бы положил конец эпидемии в соседнем городе Селинонте, повернув здоровые воды реки в другую реку, испарения которой были причиной эпидемии. Его якобы прозвали «Останови ветер» за то, что он остановил эпидемию, вызванную вредным для здоровья южным ветром, обложив стеной седловину горы, через которую ветры проникали в долину (или приказав разложить вокруг города ослиные шкуры). Самый экстраординарный случай произошел с женщиной, жизнь которой он в течение месяца поддерживал при остановке дыхания. Есть соблазн обвинить авторов в вымысле. Но сам Эмпедокл дает повод для создания образа врача-чародея, когда заявляет:

«Ты узнаешь все лекарства, предохраняющие от недугов и старости, так как я это сделаю для тебя одного. Ты узнаешь силу неутомимых ветров, которые, устремляясь на землю, своим дыханием уничтожают нивы. И наоборот, если захочешь, ты поднимешь ветры, которые почитаются в награду за их благодеяния. Ты за мрачным дождем пошлешь благоприятную людям сушь; и ты пошлешь также за сухим летним временем потоки воды, питающие деревья… Ты отберешь у Гадеса силу умершего человека…».

Кажется, что Эмпедокл еще не установил четкого различия между магией и медициной, как это сделают через несколько лет гиппократики. Даже делая скидку на пророческий тон в сочетании с поэтическим жанром, следует признать, что обещания Эмпедокла несовместимы с Гиппократовой философией и даже попадают под удар обвинений автора «Священной болезни», когда он бичует тех, кто утверждает, что может вызвать «ненастье или хорошую погоду магическими действиями или жертвоприношениями».

Образ всемогущего чародея, который создал себе Эмпедокл, не помешал ему в поэме «О природе» рационально подойти не только к космологическим вопросам, но также и к крупным проблемам биологии, актуальным в его время; это зарождение, пищеварение, дыхание, чувственное восприятие, мысль, сон и смерть. Его объяснение дыхания чередующимися движениями внутренней крови и внешнего воздуха стало знаменитым потому, что он проиллюстрировал его красивым поэтическим сравнением с чередующимися движениями воды и воздуха в «клепсидре», вазе с перфорированным дном, которую археологи называют «цедильной воронкой».

Эта тенденция к интеграции биологических и космологических исследований была, может быть, еще более глубокой у Анаксагора, хотя он и не был врачом, как Эмпедокл.

Уроженец города Клазомены в Малой Азии, Анаксагор был старше Эмпедокла, но его творчество прогрессивнее. Как и Эмпедокл, Анаксагор считал, что Вселенная образована первичными элементами. Но тогда как первичные элементы Эмпедокла преимущественно космологические — воздух, огонь, вода и земля, — элементы Анаксагора скорее биологические. «Элементы, — говорит он, — являются гомеомериями, как, например, плоть, кость и любая вещь этого типа». Хотя гомеомерии (субстанции), образованные из подобных частей, неисчислимы, Анаксагор чаще называет те, что составляют человеческое тело.

Дело в том, что он преимущественно размышлял над принципом зарождения. По его мнению, человеческое семя содержит смешанные гомеомерии, которые образуют потом тело: плоть, кости, кровь, нервы, сосуды, ногти и даже волосы. Он спрашивает риторически: «Иначе, как бы могло случиться, что волос был бы порожден от неволоса, а плоть от неплоти?». Малый размер частей в семени делает их невидимыми, но вместе с ростом они отделяются и становятся видимыми.

Эту биологическую модель зарождения Анаксагор транспонирует на космологию. Примечательно, что субстанции, привычные для космологов, такие как огонь и воздух, у Анаксагора являются не первичными элементами, как у Эмпедокла, а смесями. Кажется, широкая публика ничего не понимала в этих тонкостях. Для граждан Афин Анаксагор был философом, который имел наглость утверждать, что солнце — вовсе не бог, а раскаленная масса. И хотя он был учителем и другом Еврипида и Перикла, он стал жертвой суеверия народа, осудившего его за нечестивость.

Интерес Анаксагора к биологии подтверждается его опытами над животными. Об этом свидетельствует история, рассказанная Плутархом. Периклу принесли из поместья однорогого барана, и прорицатель Лампонт истолковал эту аномалию как знак будущей победы над Фукидидом, соперничавшим с Периклом за обладание властью в Афинах. Но Анаксагор, который при этом присутствовал, вскрыл череп животного и показал присутствующим, что аномалия вызвана атрофией мозга: вместо того чтобы занимать всю черепную коробку, мозг в форме яйца оканчивался верхушкой у корня единственного рога. Присутствующие пришли в восхищение от учености Анаксагора. Не без злорадства Плутарх добавляет, что позже они пришли в восхищение от прорицателя Лампонта, когда его предсказание сбылось. Таким образом, Анаксагор — ученый, который для рационального толкования биологических явлений опирался на наблюдение. Его действия можно сравнить с действиями автора «Священной болезни», который вскрывал череп животных, больных эпилепсией, чтобы констатировать патологическое состояние мозга и показать, что не бог был причиной этой болезни: