Читать онлайн «Гиппократ». Страница 79

В «Федре» для объяснения подлинного искусства риторики Платон берет в качестве модели медицину и ссылается на метод Гиппократа. Как врач устанавливает причинные отношения между различными видами продуктов или лекарств и их воздействием на различные части тела (для того чтобы их лечить и укреплять), так и философ устанавливает причинные отношения между различными типами речей и различными типами душ для того, чтобы знать, как их убедить:

«Классифицировав виды речей и виды душ (согласно искусству), он (оратор) должен перейти к обзору всех причин, связывая каждый тип (речи) с каждым типом (души), и обучая, по какой причине такая-то душа под воздействием такой-то речи была убеждена или нет».

Таким образом, причинное знание является необходимым условием существования науки у Платона, как и у автора-гиппократика.

Но между Платоновой и Гиппократовой эпистемологией возникают расхождения, касающиеся противопоставления наука-ненаука. Тогда как ненаука у врачей-гиппократиков была синонимом везения и случая (tuchе), Платон заменяет ее словом ремесло (empeiria), как в «Горгии», так и в «Федре». Что касается «Горгия», достаточно сослаться на уже приведенный отрывок о кулинарии, где сказано, что она не искусство (tuchе), а ремесло (empeiria). В «Федре» искусство (technе), как медицинское, так и риторическое, противопоставляется ремеслу (empeiria) и навыку. У врачей-гиппократиков, наоборот, опыт (peirе) — это качество человека, который знает синоним компетентности. Он всегда имеет положительное значение. Сравнительный очерк Гиппократовой и Платоновой эпистемологии позволяет убедиться, что, несмотря на явное сходство, в теории научного познания происходит концептуальная реорганизация.

Своим авторитетом Платон кладет начало принижению значения эмпирического познания. Эта реорганизация Платона способствовала тому, что познание пошло двумя путями: эмпирическим, который будет реабилитирован в секте врачей-эмпириков, и логическим, проповедуемым врачами догматической секты. И те, и другие будут ссылаться на Гиппократа, отыскивая у него то, что хотели найти. Но эти две формы познания были равноправны в Гиппократовой эпистемологии. Прочтение Гиппократа часто происходит в свете концептуального расчленения, которого в его время не существовало.

Против нападок отрицателей медицины врачи должны были выступить единым фронтом. Но когда речь шла о методах, специалисты расходились во взглядах, и внутренняя полемика могла быть такой же ожесточенной, как и внешняя. Проблема, рождавшая споры в медицинских кругах, касалась отношений между медициной и философией. Были сторонники и противники философской медицины.

Тогда как внешние оппоненты известны только опосредованно, через врача-гиппократика, дебаты о медицине и философии стоят в самом центре «Гиппократова сборника». Он сохранил произведения, представляющие каждое из этих направлений. Сборник являет собой живое досье кризиса медицины в том смысле, в каком врачи-гиппократики говорят о кризисе болезни. Это был решающий момент, когда медицина начала утверждать свою независимость от философии.

Философия в Ионии процветала задолго до написания древнейших Гиппократовых трактатов. Те, кого называют досократовскими философами — Фалес, Анаксимандр и Анаксимен — жили в VI веке в Милете. В VI веке жил и Пифагор, родившийся на острове Самос во время правления знаменитого тирана Поликрата Ксенофана. Философия первых милетцев была прежде всего умозрительным учением о природе — космологией. В их трудах, часто традиционно озаглавленных «О природе», они пытались дать более или менее рациональное объяснение небесным, наземным и подземным явлениям. Речь шла, таким образом, о всеобщем знании. «Всеобщее знание, — как сказал в следующем веке Гераклит, — не просвещает разум, иначе оно просветило бы Гесиода и Пифагора, а также Ксенофана и Гекатея».

Кажется, не было таких больших или малых проблем, касающихся земли, воды, воздуха и огня, которые их бы не интересовали. Мы упомянем одну, потому что она имеет отголосок в Гиппократовом трактате. Для этих первых философов, живущих в Милете, большой торговой гавани, одним из явлений, требующих объяснения, было существование соленого моря рядом с источниками пресной воды. Как образовалось море, и почему оно соленое? Сама постановка вопроса характеризует «природную философию». Она нацелена на объяснение природного явления теорией его происхождения. Анаксимандр Милетский считал, что «море — это осадок первичной влаги, большая часть которой была высушена и притянута в высоту огнем (солнца), и остальная часть которой трансформировалась в результате полного сваривания».

Его современник Ксенофан из Колофона тоже знал о феномене испарения соленой морской воды и правильно объяснил образование облаков и дождей, падающих в форме пресной воды: «Ксенофан говорит, что от теплоты солнца, как первичной причины, возникают небесные явления, так как когда влага притягивается в высоту с моря, пресная ее часть отделяется из-за тонкости ее частиц, темная образует облака и по причине сгущения падает вниз в форме дождей». В следующем веке теория Анаксимандра будет подхвачена знаменитым Диогеном из Аполлонии. Именно это объяснение было выбрано автором трактата «Воздух, вода, местности», когда он рассуждал о влиянии воды на здоровье. Вот как он понимает образование дождя и объясняет, почему пресная вода самая легкая. Отрывок заслуживает быть процитированным, так как он дает исключительно полное объяснение:

«Дождевые воды самые легкие, самые пресные и самые чистые из всех вод. Начну с того, что солнце притягивает и увлекает в высоту самую легкую и самую летучую часть воды. Это делает очевидным образование соли; соленая часть остается на месте по причине своей плотности и веса и образует соль, тогда как самая летучая часть увлекается солнцем в высоту по причине своей легкости. Такое притяжение происходит не только из воды болот, но также и из моря, и из всего, что содержит влагу. А влага есть везде. У самих людей солнце притягивает самую летучую и легкую часть влаги. Вот доказательство этого: когда человек идет или сидит па солнце в одежде, на всей поверхности кожи, открытой для солнца, пота нет, так как солнце увлекает вверх появившийся пот, и, наоборот, на всей закрытой одеждой или чем другим поверхности пот есть, ибо он предохранен тем, что закрывает тело от притяжения солнцем, так что он не исчезает от воздействия солнца. Когда человек уходит в тень, пот равномерно распределяется по всему телу, так как лучи солнца до него не доходят… Итак, после того как вода была увлечена и поднята, и, смешанная с воздухом, перенесена в разные стороны, темная и мутная часть отрывается и разделяется, чтобы образовать туман и мглу, тогда как самая легкая и прозрачная часть остается и смягчается под воздействием солнца, которое ее жжет и варит. То же самое и с остальным: всякая сваренная субстанция всегда становится мягкой. Итак, поскольку эта часть распылена и еще не соединилась, она поднимается вверх, но когда она где-то собралась и уплотнилась в одном и том же месте под воздействием ветров, которые внезапно столкнулись между собой, тогда она падает в форме осадков из того места, где уплотнение самое большое. Естественно, это происходит тогда, когда облака, соединенные и пришедшие в движение под воздействием ветра, резко отталкиваются ударом встречного ветра и других облаков. В этот момент первые облака сгущаются на месте, тогда как облака, идущие сзади, наталкиваются на первые; таким образом все уплотняется, темнеет, сгущается в одном и том же месте и по причине своей тяжести падает в виде осадков: образуются дожди».