Читать онлайн «Во имя Ленинграда». Страница 108

Наконец настоятельные просьбы Шмелева были удовлетворены, и на его последнем рапорте появилась резолюция: "Послать в авиацию КБФ на должность заместителя командира полка. С приобретением боевого опыта назначить командиром авиаполка".

По пути на фронт Шмелев добился разрешения в Ейском авиационном морском училище освоить технику пилотирования и провести учебные боевые полеты на самолете Ла-5. И, получив опыт полетов на "лавочкине", он направился в наш полк.

Второй приказ родился на основе новой директивы, которая обязывала в истребительных авиаполках на должностях начальников штабов впредь иметь офицеров-летчиков из числа командиров эскадрилий и заместителей командиров полков. Во исполнение этой директивы приказом командующего флотом и были назначены: майор Г. Д. Цоколаев - начальником штаба 3-го ГИАП, а майор П. И. Бискуп, бывший заместитель по летной подготовке 71-го ИАП, - начальником штаба 4-го ГИАП.

Петра Бискупа я знал давно и хорошо. Первый раз судьба свела меня с ним на полуострове Ханко осенью 1941 года. Тогда он был комиссаром эскадрильи в звании капитана, считался душой своего подразделения и не раз успешно наносил бомбоштурмовые удары по войскам и плавсредствам белофиннов. По возвращении с Ханко он продолжал службу в 71-м авиаполку, но почему-то оставил должность политработника. Провоевал некоторое время заместителем командира того же полка по летной части и уехал в тыл на учебу. И вот теперь вновь сменил профиль своей работы, пытаясь стать летающим боевым начштаба.

Назначение майора Бискупа взамен майора Тарараксина - штабника, как говорится, до мозга костей - в тот период было не совсем желательным и полезным для полка событием. Надо сказать, что он совершенно не имел опыта штабной работы и склонности к ней. И конечно, ясно было, что придется потратить много сил и упорства, чтобы вновь назначенный начальник штаба стал работать вровень с остальными руководителями полка.

Прочитав третий приказ, я подпер ладонью щеку и долго сидел молча. В мозгу стучала мысль: "Зачем нужно в высшем штабе, минуя полк и дивизию, назначать командира эскадрильи. При этом совсем не имеющего боевого опыта. Неужели там, в Москве или в штабе флота, не понимают, что эскадрилья - это основное тактическое подразделение в авиации. И командир такого подразделения не гриб дождевик, который за сутки вырастает до полной зрелости. Комэск должен быть лучшим воздушным бойцом, умелым командиром... На формирование его на войне уходят многие месяцы, а то и годы".

Молчание мое нарушил замполит. Он, прочитав до меня все три приказа, сейчас сидел рядом и следил за моим лицом.

- Что, Василий Федорович, тяжело читать такие документы? Может быть, мне съездить в политотдел дивизии или махнуть на У-2 прямо в Ленинград, к начальнику политотдела авиации флота? Пусть вмешаются, разберутся с кадровиками, нельзя же в один полк посылать сразу троих руководителей, которым, как правильно сказал Тарараксин, "нужно все начинать с нуля"...

Майор Абанин все больше накалялся от гнева. Я продолжал молчать, силясь сдержать возмущение.

- Не надо, Александр Иванович, ни ехать, ни лететь. В политотделах дивизии и авиации флота из-за нас копья ломать и конфликтовать с высшими инстанциями не будут. Мне полковник Корешков недавно сказал: "Теперь желающих принять участие в войне, а также побыть рядом с ней будет больше, они начнут слетаться в четвертый авиаполк, как осы на сладкое". Видимо, придется вновь тянуть огромный воз летной нагрузки, пока не наберут силу "варяги".

Я вышел из помещения КП подышать свежим августовским воздухом.

За мной вышел и майор Тарараксин. За последние дни он очень изменился, лицо казалось бледно-серым, скулы обтянулись. Видимо, он тяжело переживал внезапное отстранение от должности. Ведь все - и он сам, конечно, - знали, каким усердным и знающим был начштаба полка.

- Не переживай, Алексей Васильевич, подберем тебе хорошую должность в штабе дивизии. Я поговорю с начальником штаба и командиром, - старался я его успокоить. Мне было очень жаль расставаться с этим неутомимым, замечательным человеком и офицером, проработавшим более девяти лет в полку.

- Я к вам с просьбой, товарищ командир! Оставьте меня в полку на должности начальника оперативного отделения. Я ее ранее занимал. Ну, а если нет такой возможности, то пошлите меня в первую эскадрилью на должность адъютанта. - Его голос дрогнул, на глазах появились слезы. Опустив голову, он медленно достал из кармана кителя сложенный вдвое лист бумаги - тот, на котором он недавно что-то писал, и подал мне: - Василий Федорович! Это мой рапорт - последняя просьба, помогите...

Я взял рапорт и, не читая, понял, что там написано.

- Хорошо, дорогой Алексей Васильевич, я сегодня вечером поеду к командиру дивизии и постараюсь уговорить его оставить вас в должности начальника оперативного отделения полка. Одновременно поможете майору Бискупу быстрее освоиться с должностью начальника штаба.

Мысли мои вновь вернулись к скупым строкам третьего приказа, где говорилось:

"Командира эскадрильи ВМАУ им. Сталина майора Банбенкова Владимира Кузьмича назначить командиром эскадрильи 4-го ГИАП ВВС Балтийского флота".

За этими тремя строками ни человека, ни воина не видно. Нужно ждать, когда поступит личное дело и появится в полку новый комэск.

Первым из вновь назначенных в полк прибыл майор Бискуп. Одетый в новенький кожаный реглан, он представился мне на командном пункте, строго соблюдая уставные правила. Потом положил на стол объемистый, запечатанный сургучной печатью пакет - личное дело, где, как в зеркале, отражена многолетняя служба офицера. Пакет я раскрывать не стал, а задал три прямых вопроса:

- Петр Игнатьевич, скажи откровенно, почему за два года трижды сменил профиль службы? - И для ясности я добавил: - Перешел с политработы на чисто летную службу, а теперь пробуешь себя на штабном поприще? Это первое. Второе - почему перед уходом на учебу очень мало летал на боевые задания? И наконец, третье: как владеешь самолетом Ла-5?

- На поставленные вопросы коротко ответить трудно, но я постараюсь все объяснить. Надеюсь, что вы поймете меня правильно. Ведь мы друг друга хорошо знаем...

- Постараюсь понять так, как требуют долг службы и человеческие отношения. Раздевайтесь, садитесь ближе к столу, а меня можете называть по имени и отчеству, в нашем полку такая традиция сохранилась со времен, когда командиром был Иван Георгиевич Романенко.

Я сказал это, чтобы напомнить Бискупу о нетерпимом когда-то его отношении к этому неписаному правилу, существовавшему с давних времен в военно-морском флоте. Бискуп же это считал, так же как и некоторые другие командиры и политработники, признаком панибратства.