Читать онлайн «Во имя Ленинграда». Страница 106

Взятый нами с начала июля новый ритм боевой работы, направленный на разумную экономию сил, полностью себя оправдал. За двадцать пять дней июля в воздушных боях мы сбили четырнадцать вражеских самолетов, потеряв при этом только одного молодого летчика. Это был большой успех, доказывающий, что правофланговый полк не только продолжает успешно сдерживать значительные силы воздушного противника, но и наносит ему тяжелые потери.

В середине июля решился вопрос о назначении нового командира дивизии. В должность вступил полковник Владимир Степанович Корешков, бывший командир нашего полка. Это он в октябре 1942 года поднял нас ночью по тревоге только для того, чтобы поздравить. 22 октября мне, тогда командиру 3-й эскадрильи, комиссару этой же эскадрильи капитану Петру Кожанову и моему заместителю по летной части капитану Алиму Байсултанову одним Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР были присвоены звания Героев Советского Союза. Он же взял тогда меня на должность заместителя командира полка.

Полковник Корешков, обладавший прекрасным, уравновешенным характером и высоким летным мастерством, с первых дней командования повел дивизию по пути, намеченному полковником Кондратьевым. И конечно, снискал глубокое уважение всего личного состава соединения.

Важным событием в июле было присвоение дивизии гвардейского звания. С 24 июля она стала именоваться 1-й гвардейской истребительной авиационной дивизией Военно-Морского Флота. И каждый из нас в эти торжественные дни с душевной благодарностью вспоминал Героя Советского Союза полковника Кондратьева, боевые и организаторские способности которого помогли создать первое гвардейское соединение авиации Военно-Морского Флота СССР.

За этим торжественным событием последовало новое, куда менее важное, личное: пришел приказ о назначении меня командиром нашего полка. Оно, конечно, не было неожиданным. Но сейчас, когда это стало реальностью, весть о назначении глубоко меня взволновала. Вспомнились слова бывшего комдива: "Командир полка - это ответственная и трудная должность... Полк - основная тактическая единица в армии".

Добрые советы, данные Петром Васильевичем в тот памятный день, я вновь глубоко осмыслил и дал себе слово свято следовать указаниям покойного боевого командира, вырастившего меня до уровня командира полка.

Командир полка как единоначальник за все в ответе. За каждый винтик самолета, за любой предмет обмундирования и боевого снаряжения, за исполнение служебного и личного долга каждым солдатом, сержантом, офицером, за выполнение боевых и учебных задач и, наконец, за постоянную боеспособность части в целом. Все это было и остается сферой деятельности командира любого авиационного полка. Но я ведь назначен командиром гвардейского, где особенность этой должности заключается еще и в том, что командир, в первую очередь, должен быть одним из самых лучших, наиболее опытных летчиков. Он обязан вести за собой всех пилотов не только в силу служебного положения, а с помощью личной отваги. Командир полка всегда должен быть примером и всегда побеждать врага по-гвардейски.

Не зря бытует в нашем полку боевой лозунг: "Гвардеец может умереть, но должен победить". В полку я с первых дней войны, передо мной его возглавляли пять командиров. Все они были непохожи друг на друга. Каждый из них оставил след не только в памяти личного состава, но и в больших и малых боевых делах полка. Теперь настал мой черед. Я, летчик, последовательно прошедший все должности, стал шестым командиром полка. Сейчас полк в расцвете сил, он, как вся армия и весь советский народ, оправившись от первых тяжелых поражений, идет по не менее трудному пути к освобождению Родины и полному разгрому фашистских полчищ. Командовать таким полком не только большая честь, но и большая ответственность. Для этого я обязан отдать все силы, весь приобретенный боевой опыт, но сохранить и удержать 4-й гвардейский на правом фланге авиации флота...

Построение полка для объявления приказа и передачи знамени командир дивизии назначил на семь часов вечера. Утром он позвонил по телефону и запретил в течение дня летать на боевые задания. На мое возражение только что получивший звание полковника Корешков ответил шуточной народной поговоркой:

- Чем черт не шутит, пока Бог спит? Вот вечером передам тебе в руки гвардейское знамя полка, потом сам и планируй свои вылеты, но смотри, не виси все время в воздухе. У командира и на земле куча дел, каждое из которых влияет на решение боевых задач. Ясно, о чем я тебе, старый вояка, говорю?

- Ясно, товарищ полковник! - ответил я Владимиру Степановичу.

Повесив трубку, я направился на аэродром, чтобы взять под контроль подготовку групп, вылетающих на боевые задания. И опять беспокойные мысли унесли меня вначале к родным и милым в Старую Ладогу, а потом к 1933 году, первому году моей военной службы. В памяти возникла одна из политинформаций после прохождения курса молодого бойца.

Ленинская комната артиллерийской учебной батареи заполнена красноармейцами-добровольцами. Затаив дыхание, мы слушаем старшего политрука артдивизиона. Он - участник гражданской войны, орденоносец, член партии с 1918 года. Простым, доходчивым языком рассказывает о международном положении, о задачах Красной Армии в этих условиях, увязывая с ними наши задачи в учебной батарее.

- В нашей батарее, - говорит он, - собраны самые молодые и грамотные красноармейцы, вот мы и хотим готовить вас к поступлению в Ленинградское военно-артиллерийское училище. Раз вы пришли служить добровольцами, значит, сбудется ваша мечта: посвятить себя службе в Красной Армии и стать командирами-артиллеристами.

Я, сидя в первом ряду, опустил голову, подумал: "Не та у меня мечта, товарищ политрук... Раз не попал я в авиацию, то и в артиллерийское училище поступать не буду. Отслужу положенный срок и вернусь вновь на Сясьский бумажный комбинат. Туда, где получил первую путевку в рабочий класс".

Как будто подслушал мои мысли старый коммунист:

- Что, товарищ красноармеец, опустил голову? - спросил он меня, улыбаясь.

Я вскочил, одернул гимнастерку, четко ответил:

- Красноармеец первого года службы Голубев. Была у меня, товарищ старший политрук, с детства мечта - стать военным летчиком, да ничего не получилось, забраковали, а быть кадровым артиллеристом не хочу, буду рабочим бумажной промышленности...

Политрук, перестав улыбаться, внимательно посмотрел на меня, на сидящих в ленинской комнате, потом, обращаясь ко всем, спросил:

- Есть еще среди вас красноармейцы, которые не хотят быть кадровыми командирами?

Все молчали: то ли боялись признаться, то ли все, кроме меня, имели желание посвятить себя "богу войны" - артиллерии.