Читать онлайн «Третий рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности. 1930–1945». Страница 208

163

Наши попытки упростить строительство подлодок дали хорошие результаты. Каждая субмарина старой конструкции собиралась в сухом доке одиннадцать с половиной месяцев. Благодаря заводскому изготовлению отдельных секций время сборки субмарины нового типа на верфях, которые были главными объектами вражеских бомбардировок, сократилось до двух месяцев. (Эти данные предоставлены Отто Меркером 1 марта 1969 г.)

Зимой 1944 г. уже зарождался хаос в управлении военной промышленностью, но поскольку военно-морская программа успела набрать обороты, с января по март 1945 г. мы поставили флоту 83 подводные лодки. Согласно британскому докладу «Влияние стратегических бомбардировок на производство немецких подводных лодок», в тот же период на верфях было уничтожено 44 субмарины. Таким образом, количество субмарин, ежемесячно строившихся в первом квартале, достигло 40. При этом интенсивная программа строительства субмарин отрицательно сказалась на кораблестроении в целом – выпуск морских судов сократился (с учетом ущерба от бомбардировок) со 181 единицы в 1943 г. до 166 в 1944-м, то есть на 9 процентов.

Кажется, что за долгие годы Гитлер должен был бы узнать, как воспринимаются подобные замечания, какую реакцию они неизбежно вызывают. Я так и не решил, действительно ли Гитлер смотрел далеко вперед, да и был ли на это способен. Иногда мне казалось, что он абсолютно не представляет – или ему просто безразлично, – какова реакция на его замечания. Вероятно, он полагал, что, когда потребуется, всегда сможет исправить положение.

Доктор Г. Клопфер, статс-секретарь Бормана, 7 июля 1947 г. в своих письменных показаниях подтвердил: «Борман неоднократно утверждал, что Шпеер – убежденный противник партии и стремится стать преемником Гитлера».

Оценка наших потерь в 9 процентов приводится в американском обзоре «Результаты стратегических бомбардировок». Учитывая выпуск в 1943 г. 11 900 средних танков, эти 9 процентов потерь представляют около 1100 танков.

В России наши 88-миллиметровые зенитки оказались самым эффективным и грозным противотанковым оружием. С 1942-го по 1943 г. мы произвели 11 957 тяжелых зенитных орудий (от 88 до 128-миллиметровых), но большинство из них пришлось использовать на зенитных позициях на территории Германии либо в тылу. За тот же период на фронт было отправлено 12 006 тяжелых орудий (калибра 75 миллиметров и более), но только 1155 из них были 88-миллиметровые. Четырнадцать миллионов зенитных снарядов калибра 88 и более миллиметров были использованы не в борьбе с танками, для чего было поставлено только 12 900 000 снарядов.

Ощущалась все более серьезная нехватка армейского коммуникационного оборудования, например портативных раций для пехоты и аппаратов звуковой разведки для артиллерии. К тому же разработками новых подобных устройств пренебрегали, бросив все силы на развитие зенитного вооружения.

«Протоколы совещаний у фюрера», 30 мая 1943 г., пункт 16. Мы немедленно призвали со всей Германии специалистов с электроизоляционными материалами, а также забрали на других предприятиях оборудование, аналогичное уничтоженному, не заботясь о последствиях такого шага. И водоснабжение предприятий Рура было восстановлено через несколько недель.

Водохранилище в долине Мёне имело объем 132 500 000 кубометров, водохранилище в долине Зорпе – 70 200 000 кубометров. Когда опустело водохранилище в долине Зорпе, в двух оставшихся водохранилищах Рура осталось всего лишь 33 000 000 кубометров воды, или 16 процентов от необходимого количества. Согласно заявлению, сделанному 27 февраля 1969 г. доктором Вальтером Роландом (инженером, руководившим в последние годы войны водоснабжением Рура), если бы все водохранилища Рура были уничтожены, из-за нехватки воды для охлаждения коксовых печей и домен заводы Рурского региона сократили бы производство на 65 процентов. И действительно, даже временный выход из строя насосных станций привел к заметному падению производства. Главные потребители удовлетворяли свои нужды лишь на 50–60 процентов («Служебный дневник», 19 мая 1943 г.).

В книге Чарльза Вебстера и Ноубла Франкленда «Стратегические авианалеты на Германию» написано, что пятому самолету удалось разрушить плотину в долине Мёне. Последующие атаки были направлены на плотину в долине Эдера, которая использовалась в основном для выравнивания уровня воды в Везере и канале Мидленд в летние месяцы, то есть для обеспечения навигации. Два самолета сбрасывали бомбы на плотину в долине Зорпе, пока не уничтожили ее. Между тем маршал авиации Боттомли еще 5 апреля 1943 г. предложил атаковать плотины Мёне и Зорпе раньше плотины Эдера. Однако бомбы, сконструированные специально для этой цели, считались неподходящими для земляной плотины водохранилища Зорпе.

«Служебный дневник», 23 июня 1943 г. «Основываясь на весьма успешном выборе целей бомбардировок британцами, министр решил вмешаться в выбор целей для немецких военно-воздушных сил. По мнению заслуживающих доверия офицеров авиации, Генеральный штаб военно-воздушных сил не уделяет достаточно внимания военно-промышленным объектам противника. Министр утвердил комиссиию в составе доктора Роланда (эксперта по сталелитейной промышленности), генерального директора Пляйгера (уполномоченного по угольной промышленности), генерала Вагера (начальника управления вооружений) и других; председателем назначен доктор Карл (энергетический комплекс), специально отозванный из армии». 28 июня я информировал Гитлера о создании этой комиссии («Протоколы совещаний у фюрера», пункт 6).

Например, вся промышленность Днепровского региона зависела от одной электростанции. Согласно меморандуму доктора Ричарда Фишера, комиссара по энергетике, датированному 12 февраля 1969 г., потери 70 процентов электроэнергии достаточно для того, чтобы практически полностью парализовать промышленность, поскольку оставшуюся энергию необходимо использовать для поддержания жизни населения. Расстояние от Смоленска, в то время еще занятого немецкими войсками, до подмосковных электростанций составляло 600–700 километров, до Урала – 1800 километров.

«Служебный дневник», середина июня 1944 г.: «Систематические налеты врага на объекты отдельных отраслей военной промышленности – новое в его тактике. Знание слабых звеньев нашей собственной структуры производства вооружений побудило министра к изучению русской экономики. Найдены определенные цели, поразив которые можно парализовать крупные сектора военной промышленности противника. Министр в течение года пытался убедить командование военно-воздушных сил предпринять хоть какие-то меры, даже если запасов горючего хватит лишь на полет до цели и летчикам придется бросить самолеты». «Протоколы совещаний у фюрера», 19 июня 1944 г., пункт 37: «Фюрер полагает, что уничтожение электростанций на Урале и Верхней Волге может коренным образом изменить ход войны. Однако он считает имеющееся в наличии количество бомбардировщиков и их радиус действия недостаточными». 24 июня 1944 г. я попросил Гиммлера, еще в марте заинтересовавшегося моим планом, пригласить доктора Карла, который в моем присутствии изложит ему суть наших предложений. Проблема состояла лишь в том, чтобы найти добровольцев на это опасное задание. Отбомбившись, пилотам предстояло парашютироваться над необжитыми территориями и попытаться вернуться к линии фронта.