Читать онлайн «Шесть масок Владимира Путина». Страница 73

Кроме правил по созданию иерархии задач, в учебнике Кинга и Клиланда содержались схемы построения идеально, с точки зрения планирования, работающей корпорации. Как писали авторы учебника, планирование необходимо на всех уровнях, но ключевым моментом является разграничение стратегического и оперативного планирования[501]. Кинг с Клиландом используют при этом весьма специфический набор терминов. Первой идет самая главная, базовая концепция: главная цель существования организации, или «миссия», которая «рассказывает, что такое организация, почему она существует и в чем состоит ее уникальность». Миссия должна быть выбрана осознанно и регулярно пересматриваться. Это то, что связывает все компоненты. Следующими идут «цели», которые являются «общими и не привязанными к времени формулировками». И только после этого идут «задачи», ограниченные количественно и по времени. Кинг и Клиланд отмечают, что задачи должны выполняться с помощью «программ» и «проектов».

Иерархия приоритетов в организации определяет то, что Кинг и Клиланд называют «естественной дихотомией» в действиях членов организации, между стратегическими расчетами и действиями и оперативными. Эта «стратегически оперативная дихотомия» в свою очередь определяет две категории принятия управленческих решений. Установление главной задачи организации и ее задач – это уровень стратегического планирования. Стратегический выбор относится к «базовой цели организации, целям, которые будут обдумываться, а также к общим направлениям подобных размышлений»[502]. Принятие операционных решений, наоборот, не включает в себя определение глобальных целей, поскольку они уже установлены. Активность на оперативном уровне целиком направлена на задачи по реализации стратегических целей. Легко заметить, что эта модель корпоративного управления могла быть переработана под нужды Владимира Путина, когда он стал президентом. Если предположить что стратегическое планирование находится в компетенции одного человека, являющегося главой организации, то станет понятно, что именно этот человек должен принимать все важные решения. Он определяет задачи и стратегию, следит за курсом. Все остальные лишь претворяют эти решения в жизнь. И они же разрабатывают тактику. Их обязанности четко разграничены. Они подчиняются главе организации, а он отслеживает их деятельность.

То, как Путин применил эту схему в России – очевидно. В «корпорации «Россия» именно он принимает стратегические решения. Те, кто юридически являются владельцами больших компаний, то есть олигархи, составляют основу системы – и являются в данном случае простыми управленцами. По терминологии Кинга и Клиланда – «оперативными менеджерами», или «руководителями направлений». Их работа заключается в определении наилучшего способа достижения поставленных задач[503]. Путин же определяет, какие задачи лучше всего подходят для достижения цели. Это же справедливо и для существующего разделения труда среди представителей российской исполнительной власти. И окружение президента и верхушка правительства не определяют цели и задачи. Это делает господин Путин. Они лишь исполняют.

Но существует и проблема: путинская интерпретация книги, которую он так свободно цитировал в своей диссертации, сильно деформирована. Кинг с Клиландом специально делают акцент на том, что в то время как может показаться, что «стратегически оперативная дихотомия» предполагает, что «к решению оперативных и стратегических задач должны привлекаться люди с различающимися наборами знаний и умений», на самом деле современные организации так не работают. Вместо этого они используют принцип, что их «управленцы должны отвечать и за стратегию, и за оперативные задачи»[504]. Успех не определяется наличием единственного человека, присвоившего себе все функции стратегического планирования. Несмотря на присутствие гендиректора, каждый менеджер должен быть способен выделить время и силы для принятия как оперативных, так и стратегических решений. Интерпретация Владимира Путина отличается от исходной Кинга и Клиланда, но она пришлась кстати при формировании тех способов, с помощью которых он управляет Россией. Он назначил себя всемогущим генеральным директором «корпорации «Россия» и взял всю ответственность на себя.

В 2008–2012 годах, в то время, когда он занимал пост премьер-министра, Путин оставил за собой как стратегическое планирование, так и функции целеполагания. А Дмитрий Медведев, как президент, занимался их воплощением. Несмотря на то, что ему было позволено решать отдельные вопросы и зарабатывать таким образом некоторое влияние, прав самостоятельно определять повестку по общенациональным проблемам он не получил[505]. Основные цели, определяющие деятельность «корпорации «Россия», были изложены господином Путиным в его «Послании тысячелетия» в декабре 1999 года. Корректировка этих целей была проведена благодаря постановке новых задач в стратегической концепции развития России до 2020 года, разработанной правительством в то время, когда его возглавлял Путин. В самом лучшем случае Медведев в бытность свою президентом отвечал функционалу исполнительного директора[506], а не генерального, поскольку эта роль, так же как и роль разработчика стратегических планов, оставалась за Путиным.

Самым важным в адаптации корпоративной системы к управлению страной, с точки зрения Путина, было ограничить число ключевых игроков. И в этом особенности современной России были ему на руку. Во-первых, в экономике и политике один сектор, нефтегазовый, играл доминирующую роль. Там сконцентрировалась почти вся прибавочная стоимость. Остальные секторы экономики, включая и производство, обеспечивали лишь малую ее часть. В некоторых случаях она была нулевой, если не отрицательной, и целиком зависела от государственных субсидий, в том числе от поставок энергоносителей и сырья по заниженным ценам. В результате те, кто руководил экономикой России, оказались перед вдвойне сложной задачей – сохранить приток доходов от нефтегазового сектора и распределить их так, чтобы вся остальная промышленность страны смогла выжить[507].

Во-вторых, количество компаний в жизненно важном нефтегазовом секторе, если сравнивать с другими индустриально развитыми странами, например США, очень невелико. Десять компаний обеспечивают 90 % всей нефтедобычи, а Газпром контролирует почти 80 % добычи газа[508].

Третья особенность состоит в том, что из-за залоговых аукционов середины 90-х многие ключевые нефтяные компании, так же как и другие гиганты добывающей промышленности, попали под контроль небольшой группы олигархов, сильно обязанных Путину после сделки, заключенной с ними в 2000 году[509]. Подобная концентрация собственности внутри узкой группы является существенным недостатком с точки зрения дальнейшего экономического развития. Однако для господина Путина, «Резидента», предпочитающего для достижения своих целей «работать с людьми» неформально, эта ситуация является не недостатком, а большим достоинством – количество людей, с которыми необходимо взаимодействовать, невелико.