Читать онлайн «Шесть масок Владимира Путина». Страница 72

В «Послании тысячелетия» Путин подчеркивал важность «конституализации» российского государства путем приведения всех законов к одному знаменателю. Он утверждал, что этот процесс обеспечит «конституционную безопасность государства… дееспособность федерального центра и управляемость страной»[492]. С 2000 года Путин сделал контроль за прохождением законодательных актов в Думе и в верхней палате русского парламента – Законодательном собрании – своим приоритетом, так, чтобы это происходило в соответствии с его долговременными задачами. Сильная судебная система также должна была играть заметную роль в государстве. Суды обязаны были помочь систематизировать доставшиеся в наследство от ельцинской эпохи бесчисленные декреты, двусторонние договоры между Москвой и регионами и региональные законотворческие новации. При Путине российские суды получили инструкции отменять региональные законы, противоречащие законам федеральным, а также те законы, что остались с советских времен. Суды также помогали поддерживать порядок в уровнях властных структур и служили своеобразными клапанами «сброса избыточного давления» для низших уровней системы. Например, Путин неоднократно повторял, что претензии по результатам выборов следует рассматривать в суде, а не выносить их на улицы[493]. Для прочих политических разборок и споров хозяйствующих субъектов ситуация была схожая[494].

В данном контексте конституция оставалась ключевым документом. Официально Путин поддерживал и придерживался российской конституции 1993 года. Несмотря на то, что говорят, что он лишил ее силы или превратил в шараду, в действительности, как мы уже рассматривали, она дает президенту очень значительную власть[495]. Путин просто использовал те преимущества, которые давали продавленные в 90-е годы Ельциным президентские полномочия. Один из разработчиков конституции, Сергей Шахрай, сделал как-то едкое замечание, что эти изменения превратили российского президента в «британскую королеву». Но Путин убедился, что священный монарх – это не королева, а ее далекий и гораздо более автократичный кузен – русский царь[496]. Для Путина и конституция и закон имеют большое значение, впрочем, так же, как и суды и даже такие вещи, как выборы и законодательные собрания. Кроме этого определенного влияния они также ограничивают его власть и влияют на темпоритм и график его правления. Например, конституция запрещает три президентских срока подряд, и Путин был вынужден отойти в сторону в 2008 году, создать новую схему в виде властного тандема с Дмитрием Медведевым и лишь в мае 2012 года легально вернуться в кресло президента. И при анализе того, как управляется Россия, игнорировать эти институты власти нельзя. Тем не менее нет никакого сомнения, что важные решения, оказывающие влияние на реальную жизнь, принимаются не в этих местах.

На протяжении первого десятилетия XXI века расхожим штампом в России стали выражения «корпорация «Россия» или «корпорация «Кремль». Конечно, буквально их не воспринимал никто. Наиболее типичным было представление о «корпорации «Россия» как о корпоративной империи, в которой интересы Российского государства перекликаются с частными коммерческими интересами олигархов, персонально связанных с семьей Путина, его близкими соратниками и, конечно, с ним самим[497]. Были и те, кто, используя этот термин, считал, что Путин управляет экономикой страны как одним гигантским предприятием (причем не обязательно для собственного блага), созданным, чтобы переиграть самые крупные мультинациональные корпорации. «GE на стероидах» – так описывают путинскую Россию топ-менеджеры многонациональной корпорации «General Electric», имевшие дело с Российской Федерацией в последнее десятилетие[498]. Мы же используем идею «Россия как корпорация» в гораздо более ограниченном значении. Для нас она, скорее, связана с тем, как сам мистер Путин понимает организационное управление в целом и роль руководителя компании или разработчика стратегических планов – в частности. Причем в данном конкретном случае – гендиректора/президента России. Как это происходило в отношении многих других вещей, с большой долей вероятности Владимир Путин впервые столкнулся с идеей CEO как стратегического планировщика, когда подходил подготовку в КГБ.

Раздел путинской диссертации, посвященный стратегическому планированию, в качестве основного источника базируется на русском переводе американского учебника для бизнес-школ, написанного Уильямом Кингом и Дэвидом Клиландом и называющегося Strategic Planning and Policy. Как мы уже отмечали, эта книга послужила основным инструментом при формировании взглядов Путина на важность планирования с учетом возможных непредвиденных обстоятельств и, соответственно, на создание российских материальных и финансовых запасов за время его нахождения на посту президента[499]. Вполне вероятно, что на русском языке книга была издана как часть плана КГБ по изучению западных методов управления экономикой, когда руководители этой организации искали способы реформировать советскую экономику в начале 1980-х. Впрочем, эти попытки, как мы знаем, не увенчались успехом. Идея стратегического планирования использовалась и для попыток КГБ и коммунистических лидеров изменить систему «централизованного планирования». В конце 1980-х, когда под руководством тогдашнего главы КГБ Владимира Крючкова были предприняты попытки взять под контроль этой организации ведение экономических и внешнеторговых операций, книга Кинга и Клиланда могла использоваться как основа для проведения экспертной оценки при запуске новых коммерческих предприятий и для вхождения в уже существующие[500]. В диссертации Владимира Путина некоторые из наиболее значимых тезисов американских авторов представлены очень хорошо.

Кроме правил по созданию иерархии задач, в учебнике Кинга и Клиланда содержались схемы построения идеально, с точки зрения планирования, работающей корпорации. Как писали авторы учебника, планирование необходимо на всех уровнях, но ключевым моментом является разграничение стратегического и оперативного планирования[501]. Кинг с Клиландом используют при этом весьма специфический набор терминов. Первой идет самая главная, базовая концепция: главная цель существования организации, или «миссия», которая «рассказывает, что такое организация, почему она существует и в чем состоит ее уникальность». Миссия должна быть выбрана осознанно и регулярно пересматриваться. Это то, что связывает все компоненты. Следующими идут «цели», которые являются «общими и не привязанными к времени формулировками». И только после этого идут «задачи», ограниченные количественно и по времени. Кинг и Клиланд отмечают, что задачи должны выполняться с помощью «программ» и «проектов».