Читать онлайн «Сталин и Гитлер». Страница 192

Польшу не мог победить и Советский Союз. В 1920-х годах Красная Армия попыталась, успешно преследуя контрреволюционные силы Белой армии, совершить бросок на территорию, прежде принадлежавшую царской империи, но теперь оказавшуюся под властью Польши. Советские войска во главе с Михаилом Тухачевским были разбиты польской армией под Варшавой благодаря отчасти серьезному стратегическому просчету, допущенному самим Сталиным, который, будучи военным представителем партии, отказался высвободить войска, находившиеся под его контролем, для поддержки наступления Тухачевского. Красная Армия сохранила контроль над остальной территорией страны, которая в 1922 году стала Советским Союзом, но ее возможности распространить революцию в Европу были весьма призрачны, так как армия была демобилизована и в живых осталось 600 000 слабо дисциплинированных солдат из 5,3 миллиона демобилизованных или оставшихся лежать на полях сражений гражданской войны.

Из 87 000 командиров, обученных во время конфликта, 30 000 были убиты и только 25 000 оставались на своем посту10. В январе 1924 года была назначена специальная комиссия для проверки оборонительных возможностей Советского Союза. Она пришла к заключению, что Красная Армия «была не боеспособна»11. Под руководством Михаила Фрунзе, в январе 1925 года назначенного народным комиссаром по военным и морским делам вместо Троцкого, был издан новый закон о призыве в армию, чтобы заполучить новых молодых советских мужчин и женщин в ряды вооруженных сил, тогда как обучение командного состава, наведение дисциплины и снабжение рядового состава были серьезно усовершенствованы. Состояние морали в армии оставляло желать лучшего, так как ее штатский характер в условиях гражданской войны привел к формированию фамильярных взаимоотношений между рядовыми и командирами и потере уважения к военной выправке. Вооруженные силы плохо представляли, какой стратегической линии они должны придерживаться помимо очевидных предписаний, говорящих о том, что их задача заключается в защите революционного государства. Планы мобилизации и оценка личного состава находились в зачаточном состоянии. Но, что важнее всего, оставалось очень мало вооружения. Численный состав военно-воздушных сил насчитывал всего 25 эскадрилий на протяжении всего начального периода советской эпохи; армия сумела собрать только 28 активных дивизий и дивизий с неполной численностью12. Число танков и транспортных средств было очень незначительно, и они находились в рудиментарном состоянии. На майских парадах в 1920-х годах бойцы Красной Армии проезжали по Красной площади на велосипедах.

Между тем у обоих государств имелась долгая и развитая военная традиция, на которую они опирались. Принудительное разоружение Германии в 1920-х годах не могло запретить бывшей военной элите размышлять о поражении и его уроках, как и готовиться к тому дню, когда Германия сможет восстановить былую военную мощь, которую она демонстрировала до 1918 года. В 1925 году один из выходцев из этой элиты, командующий армией в Первой мировой войне, фельдмаршал Пауль фон Гинденбург стал всенародно избранным президентом рейха, и консервативные военные круги начали втайне строить планы и размышлять о возможностях ограниченного перевооружения. Германские военные традиции поддерживались среди широкой публики через сеть неформальных контактов, основанных на миллионах бывших солдат, организованных в лиги ветеранов.

В Советском Союзе над новой революционной армией довлела тень бывшей имперской армии. В конце гражданской войны около трети командного состава Красной Армии составляли бывшие специалисты [военспецы] из офицерского корпуса царской армии, 83 % всех командиров дивизий и командующих корпусами были бывшие царские военнослужащие13. Требования большевистских радикалов, выступавших за создание армии на основе системы ополчения, истинно «народной» армии, не получили поддержки; решение было принято в пользу строительства профессиональных вооруженных сил, которые позаимствовали богатый организационный и доктринальный опыт дореволюционных времен. Самым опытным начальником штаба, имевшим наибольшую выслугу лет, в Красной армии в период между 1920 и 1941 годами был бывший царский штабной офицер Борис Шапошников, который возглавлял Штаб вооруженных сил с 1928-го по 1931-й и снова с 1937-го по 1940 год. В промежутках между этими периодами он играл важную роль в формировании доктрины и структуры советских вооруженных сил, и, что важнее всего, он сыграл ключевую роль в восстановлении Генерального штаба после долгого периода революционной враждебности по отношению к званиям и чинам и воинской субординации14.

Он также был одним из немногих старших офицеров армии, к которым Сталин благоволил и которым доверял.

Военное руководство в обоих государствах было объединено в 1920-х годах общим желанием объяснить причины поражения, которое оба государства потерпели в Первой мировой войне, и стремлением избежать любой перспективы его повторения. Ответ, к которому они пришли, в обоих случаях был во многом схож: ни то ни другое государство не было должным образом готово к тому, что сегодня называется «тотальной войной». Военное мышление перед 1914 годом не исключало возможности длительных войн до полного истощения нации. В 1895 году российским бизнесменом Иваном Блоком был опубликован получивший широкую популярность трактат о будущей войне, в которой, как он предполагал, конфликты между современными индустриальными державами неизбежно перерастут в грубые жестокие столкновения, настолько разрушительные и с таким числом жертв, что даже представить невозможно. В 1899 году книга была переведена на немецкий язык15.

Германские военные умы разделились на тех, кто мыслил в терминах одного-единственного решающего сражения на уничтожение, и более осторожных, которые усмотрели в современном оружии возможность более длительной войны – на истощение16. Но в 1914 году и русская, и германская армии стремились к быстротечному конфликту и решающей битве. Вместо этого им пришлось вести длительную войну на истощение. За выходом России из войны в результате революции 1917 года через год последовало прекращение сопротивления Германии. Причины поражения в обоих государствах связывали с неудачными попытками поддержать внутренний фронт, или неспособностью понять, что современные войны – это конфликты, в которые вовлекаются не только армии, но и все социальные и экономические структуры воюющих стран.

Осознание этих реалий определило развитие всего периода восстановления вооруженных сил в период между двумя войнами. В германских кругах концепция тотальной войны получила самое широкое распространение. Генерал Эрих Людендорф, эффективно направлявший военные усилия Германии до 1918 года, отчеканил понятие тотальная война в своих послевоенных мемуарах. По утверждению Людендорфа, тотальная война «в буквальном смысле этого слова требует напряжения всех сил нации». Современная война, в отличие от предыдущих войн, затрагивает наиболее фундаментальные проблемы из всех, что существуют. Она определяет сохранение нации или ее уничтожение. Нация должна, продолжал он, отдать «все ментальные, моральные, физические и материальные ресурсы на службу войне»17. Генерал Вильгельм Гренер, бывший министр обороны Веймарской республики с 1928 по 1932 год, способствовал формированию такого отношения к войне, которое отражало изменившиеся социальные и экономические реалии войн в условиях промышленного и технического развития стран и вооружений и существования массовых армий. «Необходимо, – писал он в своем меморандуме, посвященном стратегическому будущему Германии, – объединить все силы нации для борьбы и работы». Война сегодня стала не чем иным, как вопросом «будущего всей расы»18.