Читать онлайн «Неожиданная Россия (СИ)». Страница 123

Мемориальная табличка Павла Шиллинга на доме, где он жил и провёл первую в мире демонстрацию телеграфа: Санкт-Петербург, Марсово Поле, д.7

Уже в 1835 году телеграф Шиллинга соединял между собой помещения обширного Зимнего дворца, и сам дворец с Адмиралтейством, а под председательством Морского министра был создан «Комитет для рассмотрения электромагнетического телеграфа». Начали проводить первые опыты по прокладке телеграфного кабеля под землёй и водой.

При этом не прекращались работы и над предложенным Шиллингом способом электрического подрыва морских мин. 21 марта 1834 года на Обводном канале у Александро-Невской лавры в Петербурге изобретатель продемонстрировал царю Николаю I электрический подрыв подводных мин. В роли «вражеских судов» использовали большие плоты из брёвен, груженые льдом и снегом. С этого момента в России начались активные работы по создании подводных минных заграждений.

В 1836 году Шиллинг получил заманчивое предложение за большие деньги начать работы по введению изобретённого им телеграфа в Англии. Однако, изобретатель отказался покинуть Россию и занялся проектом устройства первого большого телеграфа между Петергофом и Кронштадтом, провода для которого планировал проложить по дну Финского залива.

Проект такого телеграфа был утверждён царём 19 мая 1837 года. Для его подводного кабеля Шиллинг первым в мире предложил изолировать провода резиной, натуральным каучуком. Тогда же Шиллинг озвучил проект соединения телеграфом Петергофа и Санкт-Петербурга, для чего планировал подвешивать медную проволоку на керамических изоляторах к столбам вдоль Петергофской дороги. Это было первое в мире предложение современного типа электрических сетей! Но тогда царские чиновники восприняли проект Шиллинга как дикую фантазию. Генерал-адъютант Пётр Клейнмихель, тот самый что в скором будущем построит первую железную дорогу между Москвой и Петербургом, тогда рассмеялся и сказал Шиллингу: «Любезный друг мой, ваше предложение – безумие, ваши воздушные проволоки поистине смешны».

Павел Шиллинг так и не увидел реализации своих провидческих идей. Он умер 6 августа 1837 года, совсем ненадолго пережив своего друга А.С. Пушкина. Вскоре после смерти русского изобретателя телеграфные сети начали окутывать земной шар, а изобретённые им подводные мины с электрическим подрывом во время Крымской войны 1853-56 годов надёжно прикрыли Петербург и Кронштадт от господствовавшего тогда на Балтике английского флота.

Почтовая марка, выпущенная в СССР в 1982 году к 150-летию изобретения Шиллингом первого телеграфа

Глава 60. Где брал кредит Пушкин

«Вдовья казна» и другие необычные банки Российской империи

Два столетия назад в Российской империи банки и финансы были не только инструментами большой политики или великих войн, но и привычной частью обычной жизни. Российскому дворянству различные «сберегательные кассы» и «потребительские кредиты» были хорошо знакомы уже с XVIII столетия.

Массовое потребительское кредитование возникло в нашей стране весьма необычно и изначально было связано с системой детских приютов, открытых в первые годы царствования Екатерины II. Чтобы изыскать средства на деятельность «воспитательных домов» Иван Бецкой, занимавший пост президента Академии художеств внебрачный сын князя Трубецкого, и ведущий российский предприниматель Прокофий Демидов в 1772 году предложили императрице оригинальный финансовый план – открыть при системе детских «воспитательных домов» собственные финансовые учреждения: Вдовью, Ссудную и Сохранную казны.

«Вдовья казна» должна была работать как своеобразные пенсионный фонд для дворянства – мужья вносили в эту «казну» вклады, из которых после их смерти вдовы получали пенсии. «Ссудная казна» должна была заниматься тем, что сегодня именуется микрофинансированием – выдавать небольшие и краткосрочные кредиты под «ручные заклады», то есть под залог движимого имущества, прежде всего драгоценностей дворянских жён.

«Сохранная казна» в проекте Бецкого и Демидова должна была принимать денежные вклады под проценты и, фактически, являлась прообразом того, что в будущих веках назовут «сберегательной кассой». Прибыль со всех трёх «казён» (именно так это слово склонялось в том столетии) должна была идти на финансирование детских домов Российской империи.

Проект царице и её приближённым понравился. «Что же касается до казны Сохранной, то каждому известно, что от разных опасностей сохранить немалые суммы денег партикулярные (частные – прим. авт.) лица по сие время могли только выходя в иностранные банки, а через то недоверенность собственному своему Отечеству в средствах и от прямых патриотов место иметь может…» – в вычурном стиле XVIII века гласила резолюция на проекте Демидова и Бецкого.

Проект был подписан царицей 20 ноября 1772 года. И вскоре три «казны» не только обеспечили финансирование «воспитательных домов», но и стали крупнейшими кредитными учреждениями Российской империи. Уже к 1795 году сумма вкладов в Петербургской «сохранной казне» достигла 6,9 млн. руб., а в Московской – 8,7 млн.

Кредиты от 10 руб. до 50 тысяч выдавались под 6 % годовых, либо под 2 % при предоставлении залога. Вклады принимались под 3 % и делались на срочные, от полугода, и «вечные». При этом «Сохранная казна» открывала как именные счета, так и вклады на предъявителя, которые оформлялись особым «билетом» – прообразом сберегательной книжки. Так же «казна» занималась безналичными переводами между крупными городами за 0,25 % от суммы.

В стране все знали о личном покровительстве императрицы данному «банку», что немало способствовало его популярности и высокой репутации среди вкладчиков. У трёх «казён» по всей России вскоре появилась целая сеть губернских филиалов, а среди вкладчиков петербургского отделения был, например, и Абрам Петрович Ганнибал, прадед А.С. Пушкина, хранивший в этом банке 31 800 рублей. Самый же крупный вклад принадлежал Алексею Бобринскому, сыну Екатерины II и Григория Орлова – 627 417 руб.

Семейство Пушкиных прибегало к услугам этого банка неоднократно. Так, в феврале 1833 года великий русский поэт Александр Пушкин, готовясь к свадьбе с Натальей Гончаровой, заложил в московском филиале «Сохранной казны» принадлежащую ему часть нижегородского имения Болдино с двумя сотнями крепостных «душ», получив кредит в 38 тыс. руб.

В том году на балансе московской «Сохранной казны», крупнейшего банка центральной России, значилось 429,3 млн. руб. вкладов и 459,4 млн. выданных кредитов. Одних только крепостных крестьян мужского пола, числившихся у данного банка в залоге, насчитывалось 1 997 240 «душ». Большинство населения для банков в крепостную эпоху всё ещё были не клиентами, а товаром…

Глава 61. Пушкин и кавказская нефть

Как друг и цензор великого поэта пробурил первую в мире нефтяную скважину

Общеизвестна связь А.С. Пушкина и его творчества с Кавказом. Куда менее знакома другая тема, близко связывающая поэта и кавказскую… нефть. Именно лицейский приятель Пушкина и первый цензор его «кавказских» произведений стал лоббистом самой первой нефтяной скважины на нашей планете, пробуренной именно на Кавказе.

Рязанский дворянин Василий Николаевич Семенов, окончивший знаменитый Царскосельский лицей на три года позднее А.С. Пушкина, знаком лишь узкому кругу литературоведов, которые обычно далеки от истории техники и нефтяного дела. Лицеист Семёнов работал «столоначальником» в Министерстве просвещения, и в 1827 году получил должность цензора. В его обязанности входила предварительная цензура столичных журналов. Именно Семёнов, как официальный цензор, выпускал в печать многие произведения Пушкина, например, его кавказское «Путешествие в Арзрум».

Семёнов же стал и цензором журнала «Современник», основанного великим поэтом в январе 1836 года, ровно за год до гибели на дуэли. На страницах этого журнала Семёнов цензурировал не только Пушкина, но и Гоголя, Тургенева, Тютчева. Но вскоре за слишком вольный либерализм в отношении писателей цензор Семёнов был уволен из министерства. Тогда Пушкин устроил для своего уволенного приятеля торжественный обед, запомнившийся петербургскому высшему свету. Согласно мемуарам очевидцев, подвыпивший поэт утешал отставного цензора: «Ты, брат Семёнов, сегодня словно Христос на горе Голгофе…»