Читать онлайн «Натуралист на Амазонке». Страница 134

Высадившись, я представился сеньору Паулу Битанкорту, добродушному метису, правителю индейцев с соседней реки Иса, который тут же распорядился освободить для меня маленький дом. В этом прелестном обиталище имелась всего одна комната, стены которой были обезображены большими земляными наростами — работа белых муравьев. Пол был из голой земли, грязный и сырой; жалкую комнату затемнял кусок коленкора, натянутый на окна, — мера, принимаемая здесь от мух пиумов, которые во всех тенистых местах плывут в воздухе, точно редкие клубы дыма, делая невозможным какой бы то ни было отдых повсюду, куда только они могут забраться. Мой багаж вскоре выгрузили, и пароход еще не ушел, а я уже взял ружье, сачок и ягдташ, чтобы сделать предварительную разведку новой для меня местности.

Я провел здесь 19 дней и, принимая во внимание, непродолжительность этого срока, собрал очень хорошую коллекцию обезьян, птиц и насекомых. Значительное число видов (особенно насекомых) отличалось от тех, что встречались в других четырех районах на южном берегу Солимоинса, которые я изучил, а так как многие из них представляли собой «замещающие формы» в отношении видов, встречающихся на противоположном берегу широкой реки, я заключил, что между обоими берегами не могло быть связи по суше, по крайней мере в недавний геологический период. Это заключение подтверждается примером с обезьянами уакари, описанными в предыдущей главе. Все эти сильно видоизмененные местные расы насекомых, ограниченные в своем распространении (как и уакари) одним берегом Солимоинса, не в состоянии перебраться через такое широкое, лишенное деревьев пространство, как река. Изо всех приобретений, какие я здесь сделал, наибольшее удовольствие доставил мне новый вид дневной бабочки (Catagramma), называемый с тех пор С. excelsior, так как она превосходит по величине и красоте все дотоле известные виды этого исключительно красивого рода. Верхняя поверхность крыльев ярчайшего синего цвета, переливающегося всеми оттенками на свету, а с обеих сторон проходит широкая извилистая полоса оранжевого цвета. Бабочка отважно пускается в полет и обитает, как я впоследствии убедился, не только на северном берегу реки, ибо однажды я видел один экземпляр среди ярких бабочек, летавших над палубой парохода, когда мы стояли на якоре. напротив Фонти-Боа, в 200 милях ниже по реке.

За исключением трех семей мамелуку и одного бродячего торговца-португальца, все жители селения и окрестности были полуцивилизованные индейцы племен шумана и пасе. Впрочем, леса Тунантинса населены племенем диких индейцев каишана, общественное устройство и обычаи которых очень сходны с жалкими мура с Нижней Амазонки; подобно им, каишана не проявляют никакой склонности к цивилизованной жизни в какой бы то ни было форме. Хижины их начинаются на расстоянии получаса ходьбы от селения по мрачным и узким лесным тропинкам. Мое первое и единственное посещение обиталища каишана было случайным. Однажды я зашел на прогулке дальше обычного по одной из лесных дорог; я шел, пока она не превратилась всего лишь в пикаду, т.е. охотничью стежку, и вдруг наткнулся на утоптанную тропу, окаймленную с обеих сторон плаунами самых изящных форм — кончики листовых пластинок тянулись почти как усики вниз по маленьким земляным откосам, ограничивавшим тропу. Дорога, хотя и ровная, была узкой и темной, и во многих местах ее преграждали стволы срубленных деревьев, которые были, очевидно, брошены нелюдимыми индейцами, чтобы затруднить доступ к их жилищам. Я прошел полмили по этой тенистой дороге и очутился на небольшом открытом пространстве у берега ручья или протока; на краю этого пространства стояла коническая хижина с очень низким входом. Виднелись также открытый навес с подмостками, сделанными из расколотых пальмовых стволов, и несколько больших деревянных корыт. Под навесом находились двое-трое темнокожих ребятишек, мужчина и женщина, но, завидев меня, они тут же побежали к хижине и прошмыгнули в маленький вход, как спугнутые дикие звери в свою нору. Несколько мгновений спустя мужчина высунул голову с выражением полного недоверия, но после моих жестов, самых дружелюбных, на какие я только был способен, он вышел вместе с детьми. Все они были вымазаны черной грязью и краской; единственной одеждой старших было нечто вроде передника из внутреннего слоя коры дерева сапукаи, а дикий вид мужчины усугубляли волосы, спадавшие на лоб до самых глаз. Я провел часа два в окрестностях, и дети стали настолько доверчивы, что подошли ко мне помочь в поисках насекомых. Единственное оружие, употребляемое каишана, — духовое ружье, да и то применяется только для охоты на съедобных животных. Подобно большинству окрестных племен на Япура и Иса, это народ невоинственный.

Все племя каишана насчитывает не больше 400 душ. Среди них нет крещеных индейцев, и они не живут селениями, как более развитые племена группы тупи, но каждая семья имеет свою одиноко стоящую хижину. Они совершенно безобидны, не применяют татуировки и не продырявливают ни носов, ни ушей. Общественное устройство стоит на низком уровне и недалеко ушло от состояния животных, обитающих в тех же лесах. Они, по-видимому, не повинуются никакому общему вождю, и я не мог понять, есть ли у них паже, т.е. знахари, эти простейшие родоначальники класса священнослужителей. Символические, маскарадные пляски и обряды в честь злого духа Журупари, вошедшие в обычай у всех окружающих племен, незнакомы каишана. Они справляют нечто похожее на праздник, но единственный обряд при этом заключается в том, что они пьют пиво кашири и напитки, приготовленные из перебродившего сусла на кукурузе, бананах и т.п. Однако и эти праздники проходят без обычного размаха, потому что каишана не напиваются до бесчувствия и не устраивают оргий, длящихся несколько дней и ночей подряд, как жури, пасе и тукуна. Мужчины играют на музыкальных инструментах, которые сделаны из различной длины кусков стебля злака Gynerium, составленных наподобие свирели. Они наигрывают целыми часами, развалившись в косматых лыковых гамаках, подвешенных в их мрачных курных хижинах. Жители Тунантинса говорят, что каишана истребили диких зверей и птиц около своих поселений до такой степени, что теперь ощущают настоящий недостаток животной пищи. Если они убьют тукана, это считается событием, и птицу готовят в пищу десятка на два, а то и больше человек. Они варят мясо в глиняных горшках с соусом туку-пи и едят его с бейжу, т.е. маниоковыми лепешками. Женщинам не разрешают даже попробовать мяса, а заставляют довольствоваться кусками лепешки, смоченными в бульоне.

30 ноября. Я покинул Тунантинс на торговой шхуне грузоподъемностью 80 т, принадлежащей сеньору Баталье, купцу из Эги, который все лето странствовал, собирая естественные продукты; командовал шхуной мой друг, молодой параанец по имени Франсиску Раиул. 3 декабря мы достигли устья Жутаи, большой реки шириной около полумили, которая течет очень медленно. Это одна из тех шести рек длиной от 400 до 1000 миль, которые текут с юго-запада через неизведанные земли между Боливией и Верхней Амазонкой и впадают в эту последнюю между Мадейрой и Укаяли. Мы простояли на якоре четыре дня в устье Сапо, маленького притока Жутаи, текущего с юго-востока; сеньор Раиул выслал игарите в Купатану, большой приток в нескольких милях выше по реке, чтобы забрать груз соленой рыбы. За это время мы совершили несколько экскурсий в монтарии в различные места окрестности. Самой далекой была наша поездка, к индейским домам на расстояние 15-18 миль вверх по Сапо; эту экскурсию мы проделали с одним индейцем-гребцом, и она заняла целый день. Река имеет не больше 40-50 ярдов в ширину; воды ее темнее, чем в Жутаи, и местами текут, как во всех этих маленьких речках, под сенью двух высоких стен леса. Плывя вверх по реке, мы миновали семь жилищ, по большей части спрятанных в роскошной листву берегов; об их местонахождении можно было узнать только по небольшим разрывам в плотной стене леса и по присутствию одного или двух челнов на привязи в небольших тенистых бухтах. Жители — преимущественно индейцы из племени марауа, территория которых первоначально охватывала все небольшие притоки, лежащие между Жутаи и Журуа близ устий этих двух больших притоков Амазонки. Живут они отдельными семьями или небольшими группами; у них нет общего вождя, и считается, что это племя мало расположено к восприятию цивилизованных обычаев и недружелюбно относится к белым. Один дом принадлежал семейству жури, и мы видели хозяина, старика с прямой и благородной осанкой, татуированного согласно обычаю его племени большим пятном посредине лица; он ловил рыбу удочкой под сенью колоссального дерева в своей бухте. Когда мы проплывали мимо, старик приветствовал нас в обычной для лучшей части индейцев серьезной и учтивой манере.