Читать онлайн «Архипелаг мореплавателей». Страница 47

Бабки и тетки, хотя и из лучших побуждений, обычно кормят ребенка неправильно. Поэтому ничего нет удивительного в том, что дело доходит до различных заболеваний.

Мои самые трагические воспоминания о Самоа как раз связаны с такими маленькими скелетиками. С лицами старичков, обтянутыми сухой сморщенной кожей. Их приносили в консультацию отчаявшиеся бабки, которые никак не могли взять в толк, чего им не хватает.

— Я его кормлю хорошо, а он все худеет и худеет… — неизменно твердили они.

В то же время в углу полного мух фале у них стояла открытая несколько дней назад почерневшая банка со сладким сгущенным молоком, которая для ребенка опаснее неразорвавшегося снаряда…

Вообще с питанием детей на Самоа дела обстоят плохо. Это идет не от злой воли, а от закоренелой традиции, которая ставит детей на последнее место в очереди к кастрюле, а также из-за отсутствия знаний о рациональном питании. Еда, которую получают дети, обычно обильна и удовлетворяет их потребности, но слишком бедна белком, железом и витаминами. После того как детей отнимают от груди, они почти не видят молока, а другие продукты, содержащие много белка, такие, как мясо, птица, рыба, молочные продукты и яйца, получают в недостаточном количестве. Родители недооценивают даже роль свежих фруктов. Поэтому на Самоа, в стране, где круглый год вызревают богатые витаминами фрукты, встречаются парадоксальные случаи авитаминоза.

Иногда дети сами пытаются восполнить недостаток пищи. Один знакомый учитель из маленькой деревеньки на Савайи рассказывал мне, что неоднократно видел, как маленькие мальчики жадно ели живых рыбок, пойманных ими в лагуне. Они не стали их жарить, так как боялись, что кто-нибудь из старших заметит их «преступление» и потребует отдать рыбу в общий семейный котел…

После урагана 1966 г. Самоа получило от новозеландского Общества Красного Креста порошковое молоко, благодаря чему отдел здравоохранения смог начать давно запланированное мероприятие: «Стакан молока в школе для каждого ученика». К сожалению, через несколько дней выяснилось, что всем детям молока не хватит и нужно отобрать тех, кто больше всего в нем нуждается. Выбрали самых заморенных с большими головами и вздувшимися животами. С сжавшимся сердцем я не раз наблюдала, как они дисциплинированно выстраивались в очередь к ведру, в котором учительница длинным черпаком размешивала в воде порошок. Большинству из них был незнаком вкус молока. Прошло уже пять-шесть лет после того, как младшие братья и сестры оттеснили их от материнской груди, и с того времени они понятия о нем не имели. С выражением исключительной сосредоточенности дети подносили ко рту полную чашу из скорлупы кокосового ореха и медленно пили. Минуту они смаковали молоко, как тонкие знатоки спиртного смакуют неизвестный им тип коньяка, и затем передавали пустую чашу следующему.

Мне всегда было интересно узнать, что они в действительности думают об этом «экзотическом» напитке, но так ничего и не сумела из них вытянуть, кроме слова лелей — хорошо. Самоанцы обычно не обсуждают с детьми вкусовых качеств продукта, а дети никогда не сомневаются в правильности указаний взрослых. Все, что дети получают от взрослых, — хорошо.

Очень редко можно встретить на Самоа детей голодных и запущенных, таких, вид которых свидетельствовал бы уже не о беспечности, а о злой воле опекунов. Вот, например, Иоане. Я встретила его во время посещения одной из школ неподалеку от Апиа. Уже с первого взгляда он невыгодно отличался от своих сверстников. Держался в стороне, не участвовал в общих играх и, в отличие от других детей, подошел ко мне с недоверием. Он не хотел, чтобы я его осматривала. Из списка учеников я узнала, что ему восемь лет, но по весу и по росту мальчик соответствовал нормам четырехлетних детей. Он был очень бледен. Его руки и ноги покрывала пестрая смесь из фиолетовой горечавки, ртутного хрома и йода, которыми школьные санитарки упорно и безрезультатно лечат все кожные заболевания.

Кроме вшей, чесотки и чирьев, Иоане имел красноречивые красные рубцы: один — на лице, другой — на голове, под волосами. Ребенок находился в ужасном состоянии. Мышцы лица поминутно сокращались. Худенькие ручки и ножки производили непроизвольные движения, как будто они жили собственной независимой жизнью. Учительница ничего определенного не могла мне о нем рассказать.

— Он валеа, ну, знаете, — глупый. Ничему в школе не научился. От детей бегает, потому что они его на переменках бьют камнями.

Я вызвала мать. Она рассказала мне трагическую историю мальчика. Иоане родился шестым из ее десяти детей. Развивался он нормально, и, когда ребенку исполнилось четыре года, его усыновила одна семья с острова Маноно. Три года родители не имели о нем никаких известий. Первая весточка о ребенке пришла к ним из больницы, где ему лечили раны на голове, которые Иоане получил в результате столкновения с реальной жизнью. У новой семьи было мало земли и мало еды. Остатков, которые получал мальчик, хватало только на то, чтобы не умереть с голоду. Кроме того, его регулярно били с пристрастием по голове. Может быть, он не сумел приспособиться к своеобразным законам, по которым живет мирок самоанских детей, или слишком сильно кричал и его нужно было успокоить сильными ударами, или же был впечатлительным по сравнению с другими и иначе реагировал на обычную взбучку.

Что я могла сделать для этого ребенка? Моя роль ограничилась лечением его от кишечных паразитов, малокровия и чесотки. А изменения в психике ребенка… Что ж, сомнительно, чтобы его психика пришла в норму без сложного специального лечения, которое недоступно для самоанцев.

Иоане был исключением. Среди многих тысяч маленьких жителей острова я встретила только одного такого, как он. Вообще без преувеличения можно сказать, что самоанские методы воспитания дают отличные результаты. Дети рано начинают учиться работать, но, вопреки мнимой занятости, у них достаточно времени для игр. Они живые, веселые и сообразительные. В отличие от своих европейских ровесников — дисциплинированны и послушны. Как врачу мне никогда не приходилось иметь дело с более рассудительными и милыми пациентами.

В одной сельской школе на Савайи я увидела на стене портрет вице-президента США того времени Хэмпфри. Портрет вырезали из обложки иллюстрированного журнала. Государственный деятель был погружен в меланхолическую задумчивость. Внизу неумелая детская рука написала по-английски: «Почему он грустный? Он грустный потому, что голоден».