Читать онлайн «Библейский культурно-исторический комментарий. Часть 2. Новый Завет». Страница 256

4. Павел отводил время регулярной молитве, что было вообще характерно для всякого благочестивого иудея (возможно, не менее двух часов в день); см. коммент. к Рим. 1:10. Благодарения обычно использовались в письмах, и Павел здесь (ст. 4–7), следуя обычаю, вместе с благодарностями хвалит своих собратьев: это характерно для вступления, exordium; такие exordia обычно использовались, чтобы вызвать благосклонное отношение к оратору со стороны слушателей.

5, 6. Термин, переведенный как «общение», часто использовался в деловых отношениях, в партнерстве или в случае обладания общим имуществом. Филимон действует как *патрон по отношению к *церкви (ст. 2).

7. Гостеприимство считалось одной из первостепенных добродетелей в греко-римском обществе в древние времена, особенно среди иудеев. Состоятельные хозяева часто собирали у себя тех, кто был ниже их по своему экономическому положению, иногда членов своей религиозной группы, предоставляя им также и пищу; Филимон и другие состоятельные христиане оплачивали питание верующих в домашних церквах. Упоминание о дружеских взаимоотношениях между автором письма и его получателями было традиционным для древних писем; это было особенно важно в дружеских письмах или в случае, если автор письма обращался с какой-то просьбой к его получателям.

8. Хотя Филимон занимал высокое социальное положение — что особо ценилось в его культуре, — он признает более высокий духовный ранг Павла по вере. Философы часто находились на содержании таких состоятельных персон, но Павел претендует на большую роль, чем простой философ. Философы могли быть *клиентами богатых покровителей, *патронов, но Павел имеет в виду здесь, что он духовный патрон Филимона. Философы часто пользовались выражением «что должно» в качестве критерия нравственной оценки.

9. Публичные *ораторы любили пользоваться особым приемом, аргументами такого рода: «Я мог бы напомнить вам об этом, но не буду» — тем самым все же напоминая, но и делая вид, что нет. Уважение к старости было в данной культуре весьма важным фактором, поэтому Павел упоминает о своем возрасте. (Согласно представлениям того времени, «пожилой возраст» [♣ «старец» — в русском синодальном переводе] определялся в рамках 49–56 лет; а *новозаветные авторы используют его как термин свободного пользования — по отношению ко всем, кто вышел из молодого возраста. На основании других новозаветных свидетельств, Павлу было около 57 лет, плюс — минус 5 лет.) Дружеские отношения также позволяли обратиться с просьбой к другу; друзья в общественном представлении имели обязательства друг перед другом.

10. Учителя часто называли своих учеников «сыновьями». Смысл просьбы Павла в том, что нельзя содержать в рабстве сына своего духовного *патрона. Обращение к чувствам другого было неотъемлемой частью аргументации в древности.

И. Здесь Павел использует игру слов на имени «Онисим», которое означает «полезный». Это было обычное для рабов имя — по вполне понятным причинам. У богатых людей здесь, как правило, срабатывал стереотип мышления: якобы все рабы, в том числе и фригийские, были ленивыми и непокорными.

12—14. Хозяева иногда освобождали своих рабов, передавая их в качестве рабов же в храм какого-нибудь бога; здесь Павел говорит о том, что Филимон освободил Они-сима для служения на *евангельском поприще. Он обращается не к собственному авторитету, а к дружеским чувствам Филимона. Беглые рабы, естественно, боялись, что их поймают и вернут хозяину, и Павел здесь проявляет надлежащую заботу об Онисиме.

15, 16. Согласно римскому закону, раб рассматривался одновременно и как личность, и как собственность; но родной брат, естественно, не мог считаться собственностью. Фраза «прими его» вызывает ассоциации с деловыми расписками, однако здесь речь идет не о передаче собственности, когда Филимон принимает под расписку Ониси-ма как раба, а о приветствии возвратившегося назад члена семьи. «Отлучился» (точнее, «покинул», «отделился от тебя» — как в NASB) — здесь намек на суверенность Бога, на учение, которого придерживались иудеи и, несомненно, сам Филимон.

17. «Общение» (точнее, «партнерство») — формальный деловой термин (см. коммент. к ст. 6). В римском общественном сознании, которое придавало большое значение социальному статусу человека, слова Павла, обращенные к человеку, занимавшему более высокий статус, звучат следующим образом: «Мы все равны, и если ты примешь Онисима как моего посланца (наделенного полномочиями), ты должен принять его как равного себе (см., напр., коммент. к Мф. 10:40). Древние рекомендательные письма обычно призывали друзей воспринимать того, кто принес письмо, как самого автора.

18, 19. Здесь Павел использует язык, которым официально подтверждалось наличие долгов; письма, признававшие наличие долга, обычно включали обещание: «Я заплачу» и собственноручно подписывались самим должником. Это письменное свидетельство давало, в принципе, право Филимону предъявить денежные претензии Павлу, что, конечно, было невероятно. Но и Филимон был обязан Павлу; снова Павел применяет характерный риторический прием — не напоминать — «не говорю тебе о том…» (ст. 8, 9). По древнему обычаю друзья были связаны взаимными обязательствами друг перед другом; Филимон обязан Павлу «самим собою» — своей новой жизнью в вере.

20. См. об «успокоении» в ст. 7. Павел просит об оказании ему такого же гостеприимства, какое Филимон оказывает *церкви.

21. «Зная, что ты сделаешь и более» — это означает, что Филимон непременно освободит Онисима (ср. ст. 12–14). Профессиональные ораторы часто искали благосклонности по отношению к себе в таких выражениях: «Зная вашу доброту, верю, что вы снизойдете к моей просьбе» или «не откажите в моей просьбе».

22—25. Состоятельные покровители оказывали гостеприимство, на что и рассчитывал Павел как духовный отец Филимона. Конечно, предоставить кров знаменитым гостям считалось за честь.

Послание к Евреям

Введение

Стиль. Эта книга наряду с произведениями Луки — его Евангелием и Деяниями Апостолов — выделяется среди *новозаветных книг своим прекрасным греческим языком; его автор обнаруживает великолепное владение искусством *риторики и высокое литературное мастерство.

Дата написания. Опираясь на приведенный в Евр. 13:23 факт освобождения из тюрьмы Тимофея и принимая во внимание, что это послание, по всей видимости, было написано в Италии (13:24), мы можем предположить, что Тимофей был арестован в Риме во время преследований христиан Нероном (вероятно, вскоре после того, как он прибыл в Рим навестить Павла, см.: 2 Тим. 4:21) и был освобожден уже после смерти Нерона, в 68 г. н. э. Упоминание о Тимофее, а не о Павле, который умер около 64 г., также подчеркивает важность этой даты — 68 г. н. э. В то время, когда исход иудейской войны, с точки зрения Рима, был уже предрешен, можно было говорить о старой храмовой системе как «ветшающей» (8:13) — этот процесс завершился в 70 г. н. э. разрушением храма. Тот факт, что автор послания не говорит о прекращении жертвоприношений в храме (а он непременно сообщил бы об этом факте), позволяет датировать послание временем до 70 г. н. э.

Авторство. С точки зрения стилистики, это послание едва ли могло быть написано Павлом. Больше всего на роль автора, пожалуй, подходит Лука, обладавший несомненным литературным даром. Однако стиль произведения в целом не характерен для Луки. Написавший это послание, по-видимому, был влиятельной фигурой в тех же кругах, что и Тимофей (13:23), и обрел широкую известность, вероятно, в восточном Средиземноморье. Среди возможных кандидатов можно назвать Силуана (жил в Риме около 64 г., см.: 1 Пет. 5:12). Тот факт, что Силуан был иудеем и римским гражданином (Деян. 16:37), а возможно, и писцом (1 Пет. 5:12), позволяет полагать, что он обладал необходимым образованием для написания такого послания. Чаще, однако, рассматривают кандидатуру Аполлоса — как более подходящую в данном случае, поскольку он обучался риторике и, возможно, философии в Александрии; его, конечно, уважали наравне с Павлом в *церквах, основанных Павлом. (Он, по-видимому, покинул Рим и перебрался на восток или на юг спустя несколько лет после написания этого послания — о чем говорится в Тит. 3:13, — но он мог и вернуться.) Высказывались также предположения в пользу авторства Варнавы или Прискиллы, но они не были подкреплены убедительными доводами.