Читать онлайн «Библейский культурно-исторический комментарий. Часть 2. Новый Завет». Страница 166

Хотя некоторые римские аристократы находились под влиянием греческих идеалов, многие другие римляне, особенно философы, считали гомосексуализм отвратительным явлением. Греко-римские моралисты иногда рассматривали сексуальные контакты между однополыми партнерами как «противоестественные», что согласуется с иудейским учением о Божественном замысле при сотворении (2:18). Хотя еврейские тексты говорят о прелюбодеях и ворах, они всегда трактуют гомосексуальное поведение как языческую практику. (Социализация, т. е. подготовка к жизни в обществе, явно влияла на половое воспитание личности.)

Выбранный Павлом пример не противоречил представлениям его читателей; его читатели из иудеев и римлян, естественно, соглашались с ним в том, что и идолопоклонство, и гомосексуализм в равной мере греховны. Но этот пример — лишь ступень к дальнейшей его критике грехов, которые осуждаются реже (Рим. 1:28–32).

1:28–32. Подобные «перечни грехов» приводили иногда и другие древние авторы — греческие, римские, еврейские; ср. также: Лев. 18. Но, в отличие от идолопоклонства и гомосексуализма (Рим. 1:18–27), такие пороки, как алчность, ревность, клевета, высокомерие и безрассудство встречаются и в еврейских перечнях как грехи, присущие некоторым иудеям. Как и Амос (см.: Ам. 1, 2), Павел настраивает своих читателей к восприятию гл. 2: язычники не единственные, кто будет осужден.

2:1-11

Нет лицеприятия

Павел использует здесь выразительный стиль *диатрибы (жанр, к которому часто прибегали древние философы), бросая вызов воображаемому оппоненту и энергично отвергая возможные возражения по поводу своей позиции.

2:1–3. Ораторы обычно строили свою речь на основе силлогизмов, которые включают в себя большую посылку (2:1), малую посылку (2:2) и заключение (2:3). И философы, и еврейские учителя признавали, что люди должны жить в соответствии с проповедуемыми ими принципами, следовательно, мало кто мог оспаривать точку зрения Павла. Философы рассматривали грех как нравственный проступок, глупость, а еврейские учителя считали грех оскорблением Бога, но в то же время чем-то таким, что свойственно всем людям. Павел требует, чтобы люди не делали того, что они осуждают в других, что означает относиться к греху более серьезно, чем это было принято.

2:4. Согласно Ветхому Завету и позднейшему иудаизму, *покаяние делает возможным только Божья *благодать (напр.: Втор. 30:6). Этот принцип никогда не отрицал личной ответственности за принятие предложенной благодати (напр.: Втор. 5:29; 10:16).

2:5. Ветхозаветные пророки часто говорили о «дне гнева» («день Господень»), когда

Бог воссядет как Судья на суде и будет судить мир с позиции Своей праведности (напр.: Ис. 2:11,12; 13:6,9,13; Иез. 30:2,3; Иоил. 1:15; 2:1,2,31; 3:14; Ам. 5:18–20; Авд. 15; Соф. 1:7; 1:14 — 2:2; Мал. 3:2; 4:5). Некоторые еврейские предания подчеркивали важность накопления добрых дел в виду грядущего дня гнева, но воображаемый оппонент, к которому обращается здесь Павел, накопил на свою голову одни прегрешения (ср.: Втор. 32:34,35; Ос. 13:12). 2:6—11. О ст. бср.: Пс. 61:13 и Прит. 24:12. В построении этого отрывка просматривается хиазм (т. е. обратный параллелизм — стилистический прием, свойственный древней литературе): поскольку у Бога нет лицеприятия (ст. 6, 11), делающие добро (ст. 7а,

1 Об) получат в будущем награду (ст. 76, 10а), а делающие злое (ст. 8а, 96) — наказание (ст. 86, 9а).

Значение справедливого суда признавали все, а беспристрастность Бога была одной из наиболее важных доктрин иудаизма (хотя предпочтительное отношение к Израилю в день суда также объяснялось Божьей справедливостью). Иудаизм также признавал, что мудрый человек совершает добрые дела ради будущей награды (2:7; ср.: Прит. 21:21; 22:4).

2:12-16

Более строгий суд

Павел говорит о том, что каждый должен знать о последствиях греха, но те, кто имеет доступ к истине, будут судиться более строго, чем те, кто не знает ее. Горе тем, кто считает себя праведниками по сравнению с другими! Иудаизм справедливо обвинял язычников в совершении злых дел; но иудеи знали Божьи предписания лучше, чем язычники, и тем не менее совершали зло. Эта мысль подкрепляет утверждение Павла об одинаково незавидной судьбе, ожидающей иудеев и язычников за грехи.

2:12. Павел здесь придерживается более строгой позиции, чем большинство иудеев, которые полагали, что язычники могут быть спасены просто через соблюдение «Ноевых заповедей» (см. коммент. к 1:19,20), поскольку они не знали всего *закона. Павел же утверждает, что, независимо от знания закона, те, кто согрешил, будут строго осуждены (если не признают искупления греха во Христе, о чем он говорит в 3:24–26). 2:13. Еврейские учителя соглашались с тем, что одного слушания закона недостаточно, необходимо закон исполнять. Мало кто мог бы возразить против этого аргумента Павла.

2:14–16. Павел обыгрывает здесь грекоримское философское представление о законе природы, который вписан в сердца людей; согласно этой концепции, всем людям в той или иной мере присуща внутренняя способность различать добро и зло, хотя это и не выражено столь ясно, как в писаном законе. (Греческие моралисты, и особенно *стоики, подчеркивали чрезвычайную важность познания собственных «страстей».) Тот факт, что они могли знать достаточно, чтобы поступать правильно, не оправдывает их злых деяний. Только тогда, когда Божий закон во Христе будет записан в сердцах людей (8:2; Иер. 31:33), они смогут жить в соответствии с Божьей праведностью.

2:17-24

Неповиновение закону

Стиль *диатрибы, который часто брали на вооружение философы, скорее носил дидактический и увещевательный, чем обличительный характер; позиция воображаемого оппонента представляется как заведомо неверная и развенчивается оратором или писателем методом reductio adabsurdum (сведением к нелепому логическому заключению). Воображаемый оппонент во 2:17–29 являет собой верх лицемерия, хотя и указывает на греховность малейших проявлений лицемерия. (Сходной критике подвергались в греко-римских диатрибах «претенциозные философы».)

2:17,18. Еврейские мудрецы часто предупреждали, что мудрые должны быть смиренными и не хвастаться своими знаниями. Но Израиль мог хвалиться тем, что единственный имел *закон, поскольку только израильтяне поклонялись истинному Богу.

2:19,20. Здесь образный язык Павла отчасти заимствован из Ветхого Завета (ср.: Ис. 42:6,7,18–20), отчасти — из типичной терминологии философов-*киников и *стоиков, которая, вероятно, была взята на вооружение еврейскими учителями за пределами Палестины. Павел снова демонстрирует свое мастерство общения с читателем.

2:21–23. Для *диатрибы характерны краткие и острые риторические вопросы. Философы, как правило, порицали непоследовательность своих читателей, которая выражалась в их образе жизни. Разорение храма считалось одним из наиболее тяжких преступлений, и хотя еврейские учителя предостерегали против разрушения языческих храмов, язычники иногда считали, что иудеи способны на такие преступления (Деян. 19:37). Ноте, кто может разорять храмы, должны осознавать ценность их содержимого.

2:24. См.: Иез. 36:20–23. Еврейские учителя жаловались, что грехи избранного народа порочат имя Божье среди язычников; иудеи, которые своим поведением бесчестили своих собратьев, заслуживали обличения всего иудейского сообщества. (Известно, что поведение одного шарлатана в Риме в начале столетия привело к тому, что при Тиберии евреи были изгнаны из Рима.)

2:25-29

Истинный иудаизм

Моисей сокрушался, что Израиль имел «необрезанное сердце» (Лев. 26:41), а пророки еще более сурово повторяли это обвинение (Иер. 4:4; 9:25,26; ср.: Ис. 51:7). Народ Божий был обязан «обрезать» свое сердце (Втор. 10:16), и Бог обещал, что однажды сделает это (Втор. 30:6). У *раввинов на этот счет комментариев немного; Павел ставит этот вопрос в центр внимания и определяет истинный иудаизм как обладание *Духом (Рим. 2:29; о законе — 8:2; ср.: Иез. 36:27). И еврейские, и греко-римские авторы подчеркивали важность мнения божества, а не других людей (Рим. 2:29).