Читать онлайн «Cosa Nostra история сицилийской мафии». Страница 99

По дороге Ла Ликата пытался вычислить, насколько велик шанс, что его убьют. Из «Фольксвагена» они пересели в другую машину, и в конце концов журналиста завезли в лимонную рощу, остаток былой роскоши плантаций Конка Д'Оро. Там он лицом к лицу столкнулся с capofamiglia¹, которого узнал по полицейскому фотороботу. Босс начал: «Прошу прощения за способ, которым нам пришлось воспользоваться, чтобы доставить вас сюда. Но, как вам известно, я не в ладах с законом. Мы тут кое-что про вас выяснили и знаем, что вам можно доверять и вы честно делаете свою работу». За таким вступлением последовал длинный и весьма убедительный монолог, в котором капо оправдывал себя. Ла Ликата слушал и пытался угадать, что его в конце концов ждет, нервно поглядывая на заполненный водой бассейн неподалеку.

Наконец босс добрался до сути. «Мы знаем, что вы встречаетесь с судьей Фальконе. Расскажите ему, пожалуйста, как обстоят дела, объясните, что мы — обычные люди, жертвы клеветы. Просто изложите ему все то, что услышали от меня». Это был классический мафиозный «заход»: стоило согласиться на подобное предложение, допустить хотя бы видимость компромисса- и в дальнейшем человека ожидали попытки подкупа, шантаж или угрозы физического насилия.

Л а Ликата понимал, что отказ выступить посредником может оказаться фатальным. Напряженно размышляя, тщательно подбирая слова, он объяснил мафиозо, что любой, кто отважится выйти к Фальконе с предложением от мафии, неминуемо окажется под арестом; почему бы, предложил он, не сделать это предложение через интервью в газете? «Меня не уполномочили, — ответил босс. — Мы такими вещами не занимаемся». Тогда Ла Ликата предложил послать Фальконе записку через адвокатов и одновременно опубликовать ее в прессе. Босс задумался. «Хорошая мысль! Молодец! Так Фальконе ни к кому не подкопается. Мерзкий он тип».

В этой короткой беседе Ла Ликата рискнул поставить свою жизнь на репутацию Фальконе, ту самую, из-за которой мафиозо назвал судью мерзким типом, — и не прогадал. Чувствуя себя так, словно уцелел в авиакатастрофе, журналист целым и невредимым вернулся в бар, из которого его увезли несколько часов назад. Он не рассказывал Фальконе о случившемся, пока не минуло несколько лет и воспоминания не притупились. Когда же Ла Ликата наконец поведал судье свою историю, Фальконе лишь подтвердил, что, согласись Франческо на предложение мафиозо, ему действительно было бы не избежать ареста. С тех пор Фальконе и Ла Ликата стали закадычными друзьями.

Почтенные трупы

Эмануэле Нотарбартоло, банкир и бывший мэр Палермо, был заколот в поезде в 1893 году; Джо Петросино, нью-йоркский полицейский, застрелен на Сицилии в 1901 году; иными словами, за первое столетие своего существования сицилийская мафия убила только двоих представителей истеблишмента, только двоих людей из тех, чей статус в мире бизнеса, политики, управления, журналистики, юстиции и юриспруденции позволял причислить их к cadaverieccelen-ti. С конца же 1970-х годов, по мере того как росло могущество корлеонцев, число таких «почтенных трупов» стремительно возрастало и перевалило за несколько десятков. Среди них были и мафиози — те, кто отказывался уважать боссов, но большинство, разумеется, составляли враги Коза Ностры. После 1979 года насилие стало главным оружием мафии в схватке с государством. «Музыка насилия» достигла крещендо, когда Фальконе и другие представители добродетельного меньшинства нанесли Коза Ностре серию сокрушительных ударов.

При взгляде назад становится ясно, что новая волна насилия началась в 1970 году, с исчезновением репортера криминальной хроники газеты «L'Ora» Мауро Де Мауро. До сих пор неизвестно, что же такого он узнал — возможно, это была информация о торговле героином или о неофашистском путче, в котором Коза Ностра согласилась принять участие. В 1971 году прокурор Палермо Пьетро Скальоне был застрелен на могиле жены. Скальоне подозревали в контактах с мафией, поскольку он был постоянным партнером по покеру «нахального корлеонского казнокрада» Вито Чианчимино; поэтому его смерть истолковали как внутримафиозные разборки. Даже случившееся в 1977 году под Корлеоне убийство полковника карабинеров было воспринято как случайность. Однако два года спустя стало очевидно, что мафия избрала новую тактику. В 1979 году, словно желая продемонстрировать, сколь широки ее возможности,

Коза Ностра убила журналиста (репортера криминальной хроники «Giornale di Sicilia»), политика (лидера палермского отделения партии христианских демократов), полицейского (командира «летучего отряда» Палермо) и магистрата (Чезаре Терранову, возглавлявшего расследование событий первой войны мафии). Смысл послания обществу был ясен: всякий, кто отважится встать на пути мафии, вне зависимости от его положения в обществе, будет уничтожен.

Показная дерзость и жестокость, с которой совершались все эти убийства, также представляли собой послание корлеонцев итальянскому обществу. Терранова погиб на улице рядом со своим домом: совершенно не опасаясь, что их заметят, трое убийц произвели по нему не менее тридцати выстрелов из пистолетов и винтовок и даже подошли к старому магистрату и сделали контрольный выстрел. Помимо «почтенных трупов», росло количество погибших охранников, водителей, членов семей, друзей и случайных прохожих. Коза Ностра наслаждалась новообретенным могуществом. В 1980 году Италия получила три «почтенных трупа» — капитана карабинеров из Монреале, президента сицилийской Региональной Комиссии и главного прокурора Палермо. Последнего застрелили в самом центре города, на площади Театро Массимо (это все равно что убить человека на Пиккадилли-серкус или на Таймс-сквер). Кстати сказать, третье убийство организовали Бонтате и Индзерилло, чтобы показать, что они жестокостью не уступают корлеонцам.

В 1981 году началась laMattanza, убийства следовали одно за другим, тела оставлялись близ полицейских участков или просто сжигались на городских улицах. В разгар мафиозной войны погиб человек, чья смерть всколыхнула общество. Пио Ла Торре, активист крестьянского движения, позднее депутат парламента от коммунистической партии и лидер сицилийского отделения компартии, был одним из наиболее деятельных членов Антимафии. В апреле 1982 года он пал жертвой тщательно спланированного нападения, случившегося, опять-таки, на одной из людных улиц Палермо.

Государство отреагировало на «разгул преступности», направив на Сицилию в качестве нового префекта Палермо генерала Альберто Далла Кьезу. Генерал Далла Кьеза имел богатый послужной список, он служил в Корлеоне в те годы, когда начиналось возвышение Лучано Леджо. Что более важно, генерал только что стал национальным героем, добившись значительных успехов в борьбе с левацким терроризмом. Перед отъездом он дал понять Риму, что не собирается «миндальничать» с политическим крылом мафии. Через несколько месяцев после его прибытия на остров отряд из десятка мафиози заблокировал дорогу перед машиной генерала на виа Карини и открыл стрельбу; погибли и сам генерал, и его молодая жена, и охрана. На следующий день кто-то написал на стене дома рядом с местом трагедии: «Здесь погибла надежда всех честных сицилийцев». Телевидение вело прямой репортаж с похорон генерала; вся страна видела, как разъяренная толпа швыряла монеты в присутствовавших на церемонии министров федерального правительства.

Политики не сумели предоставить Далла Кьезе возможности, на которые тот рассчитывал, а кампания «черного пиара», развязанная в прессе, показала, что генерал фактически действовал в одиночку, как объяснил через пять дней после убийства его сын:

«Мой отец привык к тому, что его спина прикрыта, что все политические партии поддерживают его борьбу; прежде всего, это касалось христианских демократов. А тут, едва очутившись в Палермо, он понял, что христианские демократы не собираются его прикрывать. Более того, они были откровенно враждебны».