Читать онлайн «Cosa Nostra история сицилийской мафии». Страница 100

Оценив, как приняли генерала Далла Кьезу сицилийские политики, Коза Ностра восприняла его назначение как очередной красивый жест, не подкрепленный реальными полномочиями, и сочла, что политическая цена убийства генерала будет сравнительно невысокой. Возникает искушение назвать тактику мафии начала 1980-х годов террористической, но террористы обычно выставляют себя радетелями угнетенных, одинокими борцами против всемогущего государства, использующими то оружие, которое есть под рукой. Коза Ностра же, опираясь на героиновые богатства и на давние традиции, попросту не принимала итальянское государство всерьез. Это был не террор, это была «волна презрения».

К списку «почтенных трупов» добавлялись все новые имена. Изучая этот скорбный список, поневоле начинаешь задаваться вопросом, что чувствовали в ту пору мирные сицилийцы, надеялись ли они, что хотя бы одно из этих убийств станет поворотным пунктом, рубежом, перейдя который мафия заставит итальянское государство показать свою силу. Надо признать, что правительство пыталось реагировать на вызов. После гибели генерала Далла Кьеза был наконец-то принят закон, предложенный погибшим коммунистом Пио Ла Торре; впервые в итальянской судебной практике этот закон относил к преступникам всех членов «организаций наподобие мафии», причем последняя определялась как криминальная ассоциация, основанная на систематическом запугивании граждан, омерте и проникновении в государственную экономику через систему «вымогательства», распределенную по территориальному признаку. Этот закон стал итальянским вариантом американского закона о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров организациях, принятого в 1970 году. Закон также разрешал конфискацию имущества мафиози. Он стал весьма эффективным инструментом в борьбе государства с Коза Нострой. Тем не менее политики не выказывали единодушия. Будет преувеличением утверждать, что мафии противостояло итальянское государство как таковое. Поворотный момент так и не наступил. Схватку продолжало добродетельное героическое меньшинство- магистраты и полиция, которых поддерживали немногочисленные политики, администраторы, журналисты и общественные фигуры.

Летом 1983 года, 23 июля, Коза Ностра взорвала в центре Палермо автомобиль начальника Фальконе, старшего магистрата Рокко Чинничи; погибли также два охранника и консьержка дома, в котором жил магистрат. В годы первой войны мафии журналисты охотно проводили параллели между Палермо и Чикаго эпохи «сухого закона»; теперь единственной подходящей аналогией казался ливанский Бейрут. Один пожелавший сохранить анонимность полицейский признался в интервью газете «L'Ora», что среди представителей закона царит уныние:

«Мы воюем, но государство и власти этого города и этого острова ведут себя так, словно ничего не происходит… Мафиози палят из пулеметов, подкладывают динамит. А мы отвечаем громкими словесами. Мафиози тысячи, а нас несколько сотен. Мы громоздим баррикады на центральных улицах Палермо, а они преспокойно разгуливают себе по Корсо Деи Милле, Бранкаччо и Удиторе».

Гибель Чинничи привела к героическому самопожертвованию, типичному, надо сказать, для борьбы добродетельного меньшинства с мафией. Известие о смерти Чинничи произвело сильное впечатление на Антонино Капонетто, тихого и робкого магистрата, который увлекался разведением канареек. Родившийся на Сицилии, Капонетто служил во Флоренции, был на хорошем счету и собирался вскоре в отставку по возрасту. Узнав о гибели Чинничи, он, однако, подал прошение о переводе на место погибшего. Как он сам позднее объяснял: «Это был порыв, внушенный, пожалуй, духом службы, который всегда меня вдохновлял. А еще во мне заговорил сицилиец». Войдя в свой новый кабинет во Дворце юстиции Палермо, он нашел на столе поздравительную телеграмму. Она гласила: «Желаем успехов», однако между строк явственно читалось: «Готовься к смерти». Следующие четыре с половиной года Капонетто прожил под крышей казарм карабинеров, в крохотной комнатушке, которую выбрал по соображениям безопасности.

Сразу после вступления в должность он собрал магистратов, и совместными усилиями они разработали план сокрушительного удара по мафии. Идея Капонетто, позаимствованная из кампании против левацкого терроризма, заключалась в следующем: нужно создать команду магистратов, имеющих опыт противостояния мафии, с тем чтобы они делились имеющимися сведениями друг с другом; в этом случае снижался риск невосполнимости потерь, если погибнет кто-либо еще. Свою команду он подбирал с таким расчетом, чтобы получить в итоге «полную и органичную» картину деятельности мафии. В команду вошли Джованни Фальконе, Паоло Борселлино, Джузеппе Ди Лелло и Леонардо Гуарнотта. Под руководством Капонетто они без лишнего шума взялись за работу.

Публика осознала, насколько плодотворной оказалась эта идея, только когда Капонетто созвал 29 сентября 1984 года пресс-конференцию во Дворце правосудия. Он сообщил, что Томмазо Бушетта, «босс двух миров», согласился сотрудничать со следствием; результатом этого сотрудничества стали 366 постановлений об аресте. Даже «нахальный казнокрад» Вито Чианчимино получил уведомление о том, что он находится под надзором (Бушетта показал, что Чианчимино работает на корлеонцев). Немногим позднее Чианчимино и кузены Сальво, некоронованные короли налогового бизнеса, также были арестованы. Многие из тех, кому предъявили обвинение, давно находились в бегах, но все равно у полиции Палермо элементарно не хватило наручников, чтобы задержать сразу всех обвиняемых. С широкой улыбкой Капонетто подчеркнул важность собранных улик:

«Мы располагаем не множеством не связанных между собою преступлений. Нет, это преступления мафии, и именно мафия как таковая пойдет под суд. Пожалуй, будет справедливо назвать этот день историческим. Наконец-то мы смогли проникнуть в самое сердце мафии».

Суд, о котором говорил Капонетто, должен был доказать, что мафия представляет собой единую и цельную структуру, — иначе говоря, доказать «теорему Бушетты», как окрестили это утверждение в газетах. Предстояла своего рода коперниканская революция в представлениях широкой публики об «обществе чести».

Корлеонцы отреагировали на новость о предательстве Бушетты расправами с pentitiи их родственниками: Леонардо Витале, тот самый capodecina, который обратился в полицию после духовного кризиса, погиб в декабре, как и шурин Бушетты. (В Италии до сих пор нет сколько-нибудь эффективной программы защиты свидетелей.) А когда полиция вплотную приблизилась к затаившимся боссам, Коза Ностра перешла в контрнаступление. В конце июля 1985 года Беппе Монтана, офицер «летучего отряда», отвечавший за поимку мафиози-беглецов, был застрелен в приморском городке Портичелло. Даже в выходные он продолжал следить за мафиози и использовал для этих целей свою моторную лодку. Внутри мафии давно ходили слухи, что полиция решила не брать двоих наиболее кровавых киллеров Коза Ностры живьем; мафия отреагировала на эти слухи соответствующим образом: Монтана погиб от разрывных пуль «дум-дум». Подруга Монтаны, находившаяся в момент выстрелов на расстоянии нескольких метров от него, уцелела. Она бросилась за помощью к соседям, металась от двери к двери, в бессильной ярости наблюдая, как улица на глазах пустеет, а ставни на окнах запираются. Пожалуй, невозможно вообразить более наглядное свидетельство страха, окутывавшего Западную Сицилию.

Монтана был третьим полицейским отряда, погибшим от рук мафии. Профсоюз полиции выступил с заявлением, в котором говорилось, что правительство на Сицилии присутствует только на похоронах полицейских. Проблемы полиции усугубились после того, как был задержан предполагаемый пособник убийц Монтаны, юноша, игравший в местной футбольной команде и зарабатывавший на жизнь ловлей морских ежей. В участке его били и пытали, а когда отвезли в госпиталь, было уже поздно. Попытки замять происшествие обернулись громким фиаско, негодование населения грозило выплеснуться на улицы. Министр внутренних дел проявил не свойственную итальянским чиновникам суровость и расформировал отряд, с которым были связаны все наиболее существенные достижения предыдущих лет в борьбе с мафией.