Читать онлайн «Слово о полку Игореве». Страница 208

Се же слышахом от вѣрнаго самовидца, глаголюща. Сей же бѣ от полку Володимерова Андреевича, повѣда видѣние вел(икому) князю: «Во шестую годину сего дни вѣдѣв над ними небо отверсто, из него же изыиде облак, яко рання зоря и над ними низко держащися. Той же облакъ исполненъ рукъ человѣческихъ, каяждо рука держаши оружие и отпустишася от облака того на главы християнскии».

Поганый жъ уже обыидоша отовсюду, християнстыи полцы оскудѣша: уже бо мало християнъ, а все поганый. Видѣвъ же князь Володимеръ Андрѣевичъ великую побѣду христианскую, аки класы бо пшеничныи подавляеми тернием, а терние растяше и буяше. Благородный же князь Володимер Андрѣевичъ не могий того терпѣти победы християнской и рече Дмитрию Волынскому: «Брате Дмитрий, кая бо полза стояние наше, який успѣхъ будеть намъ, уже кому имамы помощи». И рече Дмитрий: «Бѣда уже, княже, велика, не уже[Испр. по У. Е у.] прииде наша година: начиная убо без времени, вред себѣ прииметъ. Мало убо претерпи до времени подобна, да получимъ. В они же здравие отдадимъ противником поганым. Нынѣ толико Бога призывайте». Осмаго часа година, в он же имат быти благодать Божая и помощъ християнская. Князь же Володимеръ Андрѣевичъ, воздѣвъ руцѣ на небо, и рече: «Господи Боже нашъ, содѣтелю тваре, сотворивый небо и землю, предстояй на ны крамолы дѣет. Не дай же о нас радоватися врагом нашим поганымъ //л. 309 мало показни нас, много помилуй, бездна бо еси милости». Сынове рустии в полку его плачуща, видяще друзи свои братия погибаемы, непрестанно покушающийся, яко звани[Испр. по У. Е звинии.] на бракъ сладкаго вина пити. Волынец же возбраняше имъ: «Пождете мало,[Испр. по У. Е мал.] буевы сынове, есть бо когда утѣшатися, есть бо и вамъ с кимъ веселитися!». Приспѣ же час осмый, абие потягну духу южну созади нас. Возопи Волынецъ гласомъ великим: «Княже Володимере, час прииде, время приближися!», рече: «Братия моя милая и друзи, дерзайте, сила бо святого помагаетъ намъ!». Богатыре же рустии выяхаша из дубровы зеленыя, аки ясный соколы удариша на журавины стада, тако и сии удалци направлены крѣпким воеводою. Бяху бо, яко Давыдовы отроци, сим сердца аки и лвова, поистиннѣ бо лвовы образы имущи, яко стадо приидосте.

Поганый же видѣвше мнози полцы и кликнуша: «Увы нам, Русь умудрися паки: юншии бо ся с нами браша, а богатыреве вси соблюдошася». И обрати- шася и даша плещи и побѣгоша. Сынове же рустии силою Святого Духа гониша и гнаша ихъ помощию святых страстотерпецъ Бориса и Глѣба. Поганый же сѣчены быша, аки лѣсы кланяхуся, аки трава от косы постилается. Бѣжащии гла- голюще еллински: «Увы, увы тобѣ, нечестивый Мамаю! Вознесый бо ся высоко и до ада сшел еси!». И мнозыи же уязвенныи наши рустии, помагаютъ намъ, сѣкуше без милости: ни единому же паки мощно бѣ како убѣжати, зане же конѣ ихъ потомилися.

Мамай, видѣв бѣду свою, нача призывати боги своя Перуна и Салавата,[Испр. Е. Я, У Савата.] и Раклия, и Гурса, и//великого своего пособника Магмета. И не бысть ему помощи от нихъ, силою бо Святого Духа, яко огнемъ, татарский полки пожигаются, рускими мечы посѣкаются. Видѣв же беззаконный царь Мамай бѣду свою, иже новые людие приидоша, и рече своимъ угодникомъ: «Побѣгнемъ, ничто же добро чаяти, но свои головы упасемъ!». И абие побѣгоша со четырми мужми.

Мнозии же сынове рустии гнаша по нихъ и не одолѣша о конех ихъ, яко цѣлы суть. Гонящии же ихъ возворотишася и обрѣтоше множество трупия мертвых поганых обаполъ рѣки Непрядвы, идеже быти мощно полкомъ християнским. Сии жъ биемы от святыхъ мученикъ Бориса и Глѣба, о них же предповіда Фома разбойникъ, егда ж на сторожѣ стоя. Богатыре же рустии гоняху тогда, всѣхь погубиша и возвращахуся вси под свое знамя.

Княз же Володимеръ Андріевичь ставь под знамением чермнымъ на костехъ и не обріте брата своего великого князя Димитрия Ивановича в полку, но токмо литовским князѣ Олгирдовичи едины. И повелі трубити со избранною трубою. Пожда часъ и не обріте вел(икого) князя, и нача глаголати: «Братия, кто видѣ[На этом слове кончается пропуск в Я.] или кто слыша своего пастыра. Первопорожденный пастырь разыидутся овца, то кому честь довліеть и кто сея побѣды побѣдникь явится?». И рѣша ему литовским князі: «Мы мнимамы, яко живъ есть, но уязвенъ велми, егда во трупіхь мертвыхъ будет». А иный рече: «Азъ его видіхь пятого часа кріпко // биющася палицею своею». Иный рече: «Азъ послі того видіхь с четырми печеніги, належат ему велми, он же ³¹крепко бияшеся с ними³¹.[31–31 Доб. по Т. Е, Я, У нет.] Нікто юноша князь, именем Стефанъ, новасилский князь, и тот рече: «Азъ видixъ его пред твоим приходомъ, піша, идуща с побоища, уязвенна велми. Того ради не многохъ ему помощи — гоним треми татарины, но милостию Божиею едва от нихъ спасохся, а много от нихъ пострадахъ, извістно видіте».

³²Князъ же Володимер Андрдевич рече³²[32–32 Доб. по У. Е, Я нет.]: «Братия и друзи, кто обрящетъ живаго брата моего, то поистинні во первыхъ будетъ во насъ». Расчителие же отроци разсунушася по великому грозному побоищу, ищуще и побідителя. Овыи е наяхаша Михаила Адріевича Бренника, убитаго во приволоці великого князя и в шолому; иныи же наяхаша князя Феодора Семеновича Білоозерского, чающе вел(икого) князя, занеже приличенъ бяше ему.

Два же воина уклонишася на десную страну дуброві, единъ именем Федоръ Саборъ, а другий Григорей Холопищевъ, родомъ косторомичю. Мало ж πoixaвъ с побоища и наехавъ великого князя, бита велми, отдыхающу ему под сінию березовою, сеченою.[Испр. по У. Е, Я сѣченаго.] И видівше его, спадше с коней и поклонишася ему. Саборъ же скоро возвратися повідати князю Володимеру. И рече: «Великий князь Димитрий Ивановичъ царствуетъ во віки!». Все же князі и воеводы слышавше таковую радость, и скоро скочиша на конехъ своихъ и приидоша и падоша на ногу его и пролияша слезы своя, и глаголаша: «Радуйся, нашъ древный Ярославе, новый Александре, радуйся світило Руское земли и пастыру добрый заблуждшимъ овцамъ, //л. 310, об. побідителю врагомъ сымъ. Ея же побіды тобі честь довліеть». Князь же великий едва рече: «Что есть, братие, поведайте ми». Рече же князь Володимеръ: «По милости Божой и пречистой его Матери и молитвами сород- никъ нашихъ святыхъ мученикъ Бориса и Гліба и молением рускаго святителя Петра[Е, Я на поле святый Петръ митрополит киевский преставися року 1325.] и пособника нашего вооружителя Сергия, тѣх всѣхь враги наши побіжденны святыхъ молитвами, мы же спасохомся».

Князь же великий, слышавъ та словеса, и рече: «Сей день, его же сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся, во н». И паки рече: «Сей день Господень радуйтеся, людие! Велий еси, Господи, и чюдна діла твоя: вечеръ водворится плачъ и заутра радость!». И паки рече: «Хвалю[Испр. по У. Е хваю.] тя, Господи Боже мой, и почитаю имя твое святое». И паки: «Иже не далъ еси иному языку похвалитися, иже на мя умножишася. Но суди, Господи, по неправді их. Аз же во віки уповаю на тя!». И приведоша ему конь, и всідь, и ехавъ на побоище, и видів войско многихъ побито, а четверицею убито много поганых. Обратися князь великий к Волынцю и рече: «Воистинну, Димитрий, не ложна есть примета твоя, подобаетъ бо ти всегда воеводою быти».

И нача князь великий и з братомъ своимъ княземь Володимеромъ и со старшими князи ездити по великому грозному побоищу, сердцемъ крычаще и слезами мыяся. Наехалъ мѣсто, где лежать осмъ князей бѣлоозерскихъ вкупѣ побиты суть; толми бо напрасно бишася, яко единъ единаго ради умирает. Ту жъ и близь лежитъ Микулъ Василиевичь. Над ними же стоялъ многодаровитый государь и князь великий, //л. 311 над любезными рабы, и нача плакатися и глаголати: «Братия моя и князи, сынове рустии, аще имате дерзновение у Господа, помолитеся о нас, вѣмъ бо азъ, яко послушаетъ васъ Богъ, да паки о насъ молитеся да въкупѣ с вами будемъ».

Прииде на иное мѣсто и наеха своего наперстника Михаила Андреевича Бренника, близъ его твердый стражъ Семенъ Меликъ. Близъ же и Тимофей Валуевичъ убиенъ бысть. Над ними же ставъ князь великий, и рече: «Братия моя возлюбленная, моего ради образа убиенны бысте. Кто бо таковый рабъ можетъ господину служите, яко мене ради самого мысленно на смерть поехавъ? Истинному[Я истино.] древнему[На этом оканчивается список Я.] явися подобенъ, иже бѣ от полку Дария Перскаго, и он тако творить». Лежащу ту Мелику, и рече князь великий: «О крепкий мой сторожу, и твердо пасомы есмы от тебе». Прииде же на ино мѣсто, видѣвъ Пересвѣта чернца и близъ его нарочита богатыра Григория Капустина. И обратився князь великий и рече: «Видите, братие, своего починалника Пересвѣта, той бо победи подобна себѣ, наеде печенѣга, от него же было пити всемъ горкую чашу».