Читать онлайн «Слово о полку Игореве». Страница 206

Вѣстници же прискорѣвают, яко приближаются напрасно погании и безбожный. Яко 6 час прииде Семенъ Меликъ со дружиною своею, а по них гониша мнозы татарове. Толико бо безстудно гнаша олни полцы наши ударишася. Видѣвше же многое множество полков и возвратишася и воз(ъ)ехавши на мѣсто высоко и ту увидѣвше полцы наших и скоро возвратишася ко царю и повѣдаша ему, яко князѣ рустии ополчишася при Дону Божиим повелением, елико видѣша людие четверицею множество. Он же нечестивый царь //л.303, об. разжением дияволим пагубу крикнув напрасно, испусти глас: «Тако сила моя, аще сего не одолѣю, то како имам возвратитися в землю свою?». И повелѣ беззаконный царь всѣм полком своим вооружитися.

Мелик же повода великому князю, яко: «на Гусинъ брод[Е на поле Гусинъ брод. Прядва.] переидоша ужъ за єдину нощъ межи себе, на утреи бо приидут над Прядву. Тебе же, вел(икому) князю, днесь исполчитися, да не ускоряют поганый». И начен же великий князь Дмитрий Иванович з братом, князем Володимером Андрѣевичемъ, и со литов- скыми князми Олгирдовичи Андреем и Дмитриемъ до 6 часа полци начаша уставлевати. Еже 6ѣ воевода нѣкто, прииде с Литвы с литовскими князями ис Литовское землѣ, именем Дмитрий Боброкъ, родом сый из землѣ Волынское, иже нарочит бысть полковидец, велми урядно ставиша полцы по достоянию, елико где кому по достоянию стати.

Князь же вел(икий), поя и з собою и брата своего князя Володимера Андреевича и литовскии князѣ вси и воеводы рускии, и воз(ъ)ехавъ на мѣсто высоко и видѣвъ образы святыхъ, иже суть воображены в християнских знаменних, аки нѣкии свѣтилници свѣтящеся, аки облаци, тихо трепещити, хотят промолвити. Богатырие же рускии, яко вода в силныи вътръ колъоается, а шоломы на главах ихъ позлащенный свѣтящеся аки утрняя роса во время вѣтра сияющи. Яловчики ж шоломов ихъ, якъ пламень огненный, колѣбашася.

Жалосно бѣ видѣти и грозно зрѣти таковых воинъ руских собрания и храбрости таковаго учрежения, вси бо единъ за единаго хотят умрѣти и вси единъ глас начата глаголати: «Господи Боже, с высоты призри на ны и даруй православному князю нашему, яко Константину, побѣду. //л. 304 И покори под нозѣ враги, яко же иногда Аммалика кроткому Давыду». Сему же удивишася литовскии князѣ и рекоша к себѣ: «Истиннѣ быти при нас, ни прежде, ни[Доб. по У. Е нет.] по нас такому войску. Подобны суть макидонскому войску мужеством их и бысть Гедеоновы снужници, Господь же своею силою вооружил ихъ».

Князь же великий, видѣвъ полцы свои вооруженны достойно и урядно, исшед и з коня и пад на колѣну своею на травѣ зеленѣ прямо болшого полку чермному знамении, на нем же воображенъ владыки Господа нашего Иисуса Христа образ, из глубины душа нача воздыхати от сердца, жалосно слезяше, звати велегласно: «Владыко Господи вседержителю тварем! Виждъ своим смотреливым окомъ на рабы своя сия, иже твоею кровию искупленны суть работы Аристора. Внуши, Господи, глас молитвъ, обрати лице твое на нечестивых, иже творят злаа рабом твоим. Молю бо ся образу твоему святому и пречистой святой твоей Матери и твердому и необоримому твоему любленику, иже от нас к тобѣ, рускому святителю Петру, на его же молитвы надѣющеся, смѣю призывати имя твое святое».

Войска же руские по молитвѣ всѣдше на конѣ свои и начата вси молитву творити и по полком ездити со князми своими и воеводами, коемуждо полку рече усты своими: «Братия моя милая, сынове християнстии от мала и до велика! Се вам приспѣ день, грозно приближися. Бдите и во молитвѣ мужайтеся и крѣпитеся. Господь с нами, силенъ во бранех. И зде пребудем кождо в напастехъ своих, не мятущеся, утрѣ бо неудобь мощно тако уставити, уже госгѣ наши близ суть, на рѣцѣ Непрадвѣ ополчишася. Утро ж имаете пити вси общую чашу, и ту вам и нам поведенная, ея же аще друзии мои //л. 304, об. на Руси вожделѣша. Уповайте на Бога живаго, да миръ вам буди, братии моей. Еще бо утрѣ ускорю со братиею и со князи своими». Отпусти брата своего к(ня)зя Володимера у верхъ по Дону, в дуброву, яко да утаитися полку его, и далъ ему достойны вѣтязѣ своего двора воинъ. Еще отпусти с нимъ известного своего воеводу Дмитрия Волынского.

Уже бо ношъ приспѣ свѣтоноснаго праздника Рождества пресвятыя Богородицы. Осени же тогда удолжившися, денми светлыми сияющи. Бысть же тож теплота и тихость нощи тоеи и мразы нощным явишася. Поистиннѣ бо рече: «Нощъ не светла неверным, а верным просвещение». Рече же Дмитрий Волынский вел(икому) к(ня)зю: «Примету свою искусу».

Уже нощи глубоцѣ и заря изгасе. Дмитрий же всѣд на конь и поем со собою вел(икого) к(ня)зя единого, и единъ выехавши на поле Куликово.[Испр. по У. Е Кулиново. Е па поле Поле Куликово. Войсковое приметы. Волынецъ з князем едутъ усмотривати в нощи.] И ставъ посредѣ обоих полковъ и обратися на полкъ татарский, и слышавши стукъ великъ или аки торгъ снимаются, аки град зиждущии. Бысть созади ихъ волцы выюще грозно велми. По десной же странѣ вороны кличуще. И бысть трепетъ и клич птицъ, великий велми, враном же, якъ горам играющим. Противу по рѣцѣ той Непрадвѣ гуси и лебедѣ крылми плещуще, необычную грозу подают. Рече Волынцу князь: «Слышу, брате, гроза велика есть». И рече Волынец вел(икому) князю: «Призываются». Князь же обратися на полкъ руский: «Что слышасте?». Он же рече: «Но токмо видѣхъ множество огненны зари снимаются». И рече Волынецъ: «Остави, княже, огни, — добро знамение. Призывай Господа и не оскудѣй вѣрою!». И паки рече: «Еще примета есть». И снииде с коня Волынецъ и паде на десное ухо, приниче ко земли и предлежи на долгий час. Востав и пониче. Рече же князь вел(икий): «Что есть, брате Димитрий?». Он же не хотя //л. 305 сказати ему. Князь же вел(икий) много нуди его. Онъ же рече: «Едина бо есть на ползу, а другая ж ти скорбна. Слышахом[Е на поле Примета войсковая.] земли плачущися надвое: едина бо страна, аки нѣкая жена, горко плачущи еллинским гласом чад своихъ, а другая ж страна, аки нѣкая девица, едино вопросопе, аки свѣриль жалосно плачевным гласом. Аз же множество гѣх боевъ приметы испытав, сего ради надеемся о Бозѣ — святых мученикъ Бориса и Глѣба, сродники ваша, азъ чаю победы поганых. А християном много падения будет». Слышав же то, князь вел(икий) прослезися и рече: «Тако будуть победы Господны!». И рече Волынецъ: «Не подобает тобѣ, государю, того нѣкому сказати, повѣдати в полцехъ своихъ, ни брату своему, кождому Бога молити и святых его призывати. Рано утро вели имъ подвизатися на конѣ своя, и всякому крестом огрождатися. То бо есть оружие на противныя».

В ту ж нощь нѣкто сунглитъ, разбойникъ, именем Фома Кацибей,[Испр. по Т. Е Кацѣи. У Клицабей.] поставлень бысть сторожем от князя вел(икого), на рѣцѣ[Испр. по У. Е рѣ.] на Черу Михайловѣ, мужества его ради на крѣпцѣ сторожѣ от поганых. Сего ради увѣрая, откры ему Бог видѣти в нощи той видение велико.[Е па поле Видение.] На высотѣ облакъ видѣвъ изрядно прият, аки нѣкия полки от востокъ великих зѣло. От полуденныя же страны приидоша два юноши свѣтлыи, имущи свѣщи, во обоих руках меча остра. И рекоша полковником: «Кто вам повелѣ требити отчество наше, его же нам дарова Господь?». И нача сѣчи, и ни един же от них не избысть. И цѣломудръ на утрия же повода князю единому. Он же рече ему: «Не глаголи ж никому». Сам же князь вел(икий) воздѣв руцѣ свои на небо и нача плакатися и глаголати[Е на поле Молитва к(ня)зя вел(икого).]: «Господи, Боже,//л. 305, об. творче и человѣколюбче, молитвою святых м(у)ч(еник) Бориса и Глѣба, помози, Господи, яко же Моисею на Амалика, перво Ярославу на Святополка, и прадѣду моему Александру на хвалящагося короля римского разорити его отчесство. Не по грѣхом моим воздаждь ми, излий на ны милость свою, простри на нас благоутробие свое, не дай же нас во смѣхъ врагом нашим, да не порадуются на нас врази наши, ни рекутъ страны неверных: „Где есть Бог их, на нь же уповаша“. Но помози, Господи, християном, ими же величается имя твое святое!».

Приспѣвшу же дню великому празднику, нареченному спасенному Рождеству святыя Богородица, свитающу пятку, восходящу солнцю, бывшу же утру мгляву сущу. Начаша стязи християнстии простиратися и трубы многихъ гласити. Уж бо рустии конѣ укрѣпишася гласомъ, кождо под своим знамением трубнымъ. Идоша же полцы по поучению, елицы имъ повелѣша. Часу же третиому наставшу, начаша трубити и гласы гласити и от обоих странъ трубы сниматися, татарский же трубы яко онѣмѣша, а рускии трубы утвердишася. Не бѣ ся еще полкомъ видати, занеже утро мгляно суще, нежели земля стонет,[Испр. по Т. Е танетъ, У нет.] грозу подающи, востокъ нелны до моря, а запад до Дону, поля же Куликово[Испр. по У. Е Куликовы.] прегибающеся, рѣки же выступающе из мѣстъ своих, яко же николи же быти людем толиким на мѣстѣ томъ.