Читать онлайн «В поисках Библии: Тайны древних манускриптов». Страница 68

"Дамасский документ" был не единственным текстом, извлеченным из иудейской пещеры иерусалимскими евреями в 800 г. Что произошло с другими рукописями? Здесь мы можем только делать предположения. По всей вероятности, большинство из них, если не все, рано или поздно были преданы заточению в генизах. Те, что не попали в руки караимов, или те, которые пришлись не по душе даже караимам, были, вероятно, снова вскоре захоронены. Немногие уцелевшие рукописи пропали — должно быть, одновременно с упадком караимской секты.

Даже ветхозаветные рукописи вряд ли встретили хороший прием у раввинов, которые были нетерпимы ко всему, что могло бы вступить в противоречие с твердо установленным каноническим текстом, принятым синодом Ямнии (близ Яффы) около 90 г. н. э. Это вполне согласуется с общей практикой евреев, которые в целом выказывали мало почтения к древним рукописям и выбрасывали документы, как только они оказывались достаточно изношенными, приняв меры, разумеется, чтобы обеспечить точную передачу текста. Примеры подобного пренебрежения к древним книгам являл подчас даже сам Шехтер. Говорят, что от его грубого обращения с рукописями генизы библиотекаря Кембриджского университета бросало в дрожь. Поэтому можно хорошо представить себе судьбу кумранских свитков, попади они только в руки ортодоксальных иудеев.

Несмотря на то что "Дамасский документ" является единственным, о происхождении которого из кумранских пещер мы можем говорить вполне определенно, довольно убедительные доводы можно привести и в отношении древнееврейской версии "Премудрости". Эта рукопись, найденная в генизе, содержит аналогичные ссылки на ца-докитов, и текст ее по списку генизы теперь также прекрасно дополняется рядом фрагментов из пещер Кумрана.

Пещерному братству импонировали в основном апокрифические и псевдоэпиграфические сочинения; возможно также, что некоторые из них были написаны самими его членами. Вероятность того, что после 800 г. подобного рода тексты, извлеченные из пещер, снова попали в обращение, не может быть исключена. Англоеврейский ученый Хью Дж. Шонфилд выдвинул интригующую гипотезу, согласно ей некоторые книги были извлечены из пещер и "в списках либо в переводах достигли в конце концов России, где они, возможно, отчасти представлены такими старославянскими текстами, как "Книга тайн Еноха", "Апокалипсис Авраама", "Заветы двенадцати патриархов", "Видение Исайи", "Жизнь Адама и Евы", и другими" [43].

Не кажется ли удивительным то, что мир должен был ждать более чем тысячу лет после находки 800 г., пока в том же районе совершенно случайно не были открыты новые рукописи? На это можно ответить, что мир на протяжении всего этого времени вовсе и не ограничивался одним ожиданием. Почва Египта отнюдь не начала внезапно являть на свет папирусы именно в XIX в., когда на сцену выступили египтологи и папирологи. Было бы нарушением всех законов вероятности, если бы феллахи в поисках себаха в течение тысяч лет не выкопали бы случайно папирусных отрывков или свитков. Но за отсутствием интереса к ним не было и рынка сбыта. Эти находки не были подлинными открытиями, и драгоценные древности бесцеремонно выбрасывались. Открытие никогда не бывает просто счастливой находкой; оно требует понимания значимости найденного объекта, а также определенной культуры, готовой воспринять все, что способно обогатить ее знаниями.

Племя таамире скиталось по Иудейским холмам начиная с XVII в., а до них здесь были и другие бедуины. Евреи, пришедшие в Ханаан до и во время Исхода во II тысячелетии до н. э., были их отдаленными родичами. Пастухи и козопасы располагались на ночлег в тех самых пещерах, в которых теперь мы находим остатки древних рукописных хранилищ. В некоторых из пещер, скрывавших фрагменты древнееврейских свитков, были обнаружены арабские тексты гораздо более позднего времени (XIV и XV вв.). Связанные с пещерами предания разных районов мира (например, Альтамиры в Испании) повествуют о провалившихся в отверстие пещеры животных и о добром пастухе или любящем хозяине, который, идя на выручку, забирается в пещеру и случайно обнаруживает спрятанные в ней предметы. Собственно говоря, после обнаружения пещеры I некий старик таамире обратил внимание своих соплеменников на одну отдаленную пещеру, в которую он забирался несколькими годами ранее, преследуя раненую куропатку. Это была пещера IV, которая оказалась, быть может, самой богатой из всех и, по мнению ряда специалистов, была главным хранилищем библиотеки кумранской секты.

Известно, что бедуины-таамире, издавна рассматривавшие эти Иудейские холмы как свое личное владение, исследовали и эксплуатировали богатства пещер еще до открытия рукописей Мертвого моря. В начале 1920-х годов они собирали в Вади-Мураббаат веками скапливавшийся здесь помет птиц и летучих мышей, с тем чтобы продавать его еврейским колонистам. Удобрение частично добывалось в тех пещерах, где впоследствии были обнаружены рукописи. Когда позднее бедуинов спрашивали, не попадались ли им на глаза какие-либо исписанные листки или свитки, они ничего подобного припомнить не могли. Главным делом для них в те дни был сбор удобрения, так к чему им было запечатлевать в памяти вид каких-то изгрызенных крысами обрывков текстов, о рыночных возможностях которых они не имели ни малейшего понятия? Вполне вероятно, как предположил Ролан де Во, что цитрусовые плантации евреев близ Вифлеема в то время удобрялись обрывками манускриптов.

Живые и предприимчивые таамире, неустанно рыскавшие в поисках легкого заработка, узнали цену древностям задолго до того, как перед ними забрезжила воз-можностъ выгодного сбыта неприглядных исписанных обрывков. В 1930-40-х годах это племя вело в Вади-эль-Тин, милях в трех к югу от Вифлеема, систематические поиски доисторической бронзы, которую они сбывали торговцам древностями. Только завязав с таамире дружеские отношения, французские археологи смогли в конце концов установить местонахождение этого богатейшего источника предметов искусства бронзовой) века.

И по сей день бедуины рыщут по холмам в поисках пещер, усердно высматривая в них древние изделия, а затем сбывают свои находки на вифлеемском рынке. Ученые-археологи идут лишь по стопам бедуинов, и в целом на их долю остаются, за редкими исключениями, только второстепенные открытия. Все известие пещеры, кроме одной-единственной, оказались прежде вскрытыми и опустошенными бедуинами. Иорданское правительство молчаливо смирилось с этой практикой и даже предоставило таамире своего рода монополию на торговлю рукописями, закрыв доступ в этот район другим бедуинам. Трудно сказать, можно ли было решить проблему каким-либо иным способом, поскольку научным учреждениям недостает средств для проведения длительных и систематических разысканий, и то же можно сказать об иорданском правительстве, которое уже проявило себя достаточно щедрым. Разумеется, европейским ученым не по плечу соперничать в физической выносливости и ловкости с бедуинами-таамире, которые знают холмы как свой собственный дом и которых, поскольку они уже единожды вкусили богатства, никакая сила не заставит воздержаться от подобных "операций".

Естественно, большое количество ценных археологических данных, касающихся стратиграфии, идентификации на месте находки, способа захоронения и т. д., оказывается безнадежно утеряно. Более того, некоторые рукописи бывают повреждены вследствие неосторожного обращения, и их приходится покупать у бедуинов по высоким ценам через сомнительных посредников.

История открытия свитков Мертвого моря была рассказана в нескольких приправленных сенсационностью мелодраматических версиях. Сама по себе волнующая, эта история развертывалась большей частью на фоне кровавой войны в священном городе Иерусалиме, в которой едва ли не воспроизводились события апокалиптической "войны сынов света против сынов тьмы", описанной в одном из свитков.