Читать онлайн «Откройте Америку!». Страница 80

Изредка, если список тем воскресных классов не возбуждал у меня интереса,

я поднимался на утреннюю службу, носящую название « ортрос », переводимое

как « правило », а иначе и понятней - « направляющая ».

Отдаваемый занятиям полный час до литургии щедро наделял её временем,

и её вели истово, без малейшей спешки, с греческими бесконечными трелями,

вроде « ээ-ээ-ээ-влооо-гу-у-у-у-у-мэээ-эн Сэээээ-э-э-э-э-э-э » и тому подобным.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Иеромонах Николай служил утреню в чёрной рясе и цилиндрическом клобуке

с покрывалом, ниспадающим на спину; пустой зал прекрасно реверберировал,

и закрыв глаза, нетрудно было вообразить себя в храме горного монастыря,

чью тьму, трепеща, воюют лишь язычки свечей на шандалах пред образами.

Тягучие, но резко синкопированные распевы с точно рассчитанными паузами

затормаживали мозг, освобождая подкорку, и тем активировали подсознание,

приводя слушателя в хорошо знакомый мне лёгкий транс, так способствующий

« видению насквозь », изучаемому мною.

Думается, ту же цель преследовало и окуривание помещения по периметру

дымом ладана со стойким, типично восточным сладковато-пряным ароматом,

ласково-нежно, чуть заметно кружившим голову, словно катание на карусели.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Завершив « направляющую », священник в будничном удалялся за иконостас,

а на его место заступал дьякон, уже в праздничном, шитом золотом облачении,

кто крест-накрест опоясывал себя орарём, и воздев конец его троеперстием,

зычно возглашал: « Со-о-о-о-фииии-ия, о-о-ооо-о-орфиии ! »

Темп службы убыстрялся существенно, зал как-то сразу заполнялся народом,

поднимавшимся снизу, вступали хор и органчик, и перед паствою появлялся,

из-за панели с фигурой Спасителя, протоиерей о.Николай, теперь выглядевший

совершенно по-царски в сверкающей стразами митре и парчовой ризе.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Литургия, главная дневная служба, продолжалась порядка часа, после чего

прихожане опускались опять в нижние уровни для совместной еды и общения,

что отнимало у них также чуть больше часа, включая разъезд.

На этих ланчах наша семья « новых русских православных » оказывалась,

особенно первое время, центром внимания, получая регулярно приглашения

отобедать с видными членами общины, и нас принимали у дьякона-дантиста,

регента-юриста, псаломщика-торговца и других.

Если же вечер воскресения был у нас не занят, Анастасия предлагала нам,

обычно, прокатиться в район исторического Сэйнт-Огустина.

Ей, в отличие от волонтёрки Кори, претила ярмарочная толчея, и мы заходили

только в музеи, гулкие храмы со стрельчатыми башнями, лавки антиквариата,

или просто бродили по живописным окрестностям.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Однажды она привезла нас туда, где в XVI веке впервые высадились испанцы:

отдельно стоящий холм, на котором был воздвигнут высокий крест и рядом -

крохотная часовенка с крашеной скульптуркой Пренепорочной Девы.

Внутри горели свечи и посетителей встречала королевской стати старая дама

на каблуках, в чёрном платье, украшенном оборками, и кружевной мантилье.

Поразительно, но именно это место, со стопроцентной гарантией до того дня

не посещаемое и не виденное мною, даже на фотографии, представлялось мне

каждый раз, когда я прикасался к определённой кости, похоже, человеческой,

из найденных раньше на прогулке с Кори у впадения реки Св. Джона в Океан.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Добрая ассистентка-коммуникатор не забывала наше семейство и по будням,

забирая Галину и Павлика, а после школы и Мишу, на чуть ли не ежедневные

мероприятия церковного сестричества и православных бойскаутов, репетиции

хорового, танцевального и театрального кружков, походы на природу и прочее.

Я же, как и прежде, сразу после завтрака отправлялся в библиотеку, а оттуда,

без перерыва - на вечернюю смену в « Кристал ».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Весомую долю продуктивной части суток, почти треть периода бодрствования

мне приходилось проводить в салоне « Икаруса », и поначалу, беспокоясь о том,

что мои опыты по исследованию « шестого чувства » застопорились, я пробовал

продолжать экспериментировать по дороге.

Опровергнув собственную гипотезу о тепловой природе носителя информации,

я уже не нуждался в кухонной духовке для нагрева стопки дисков, и легко мог

всё необходимое мне научное оборудование уместить в небольшой коробочке.

Однако движение автобуса, неожиданно прерываемое остановками, шум улицы

и, особенно, зайчики света, внезапно отражённого от проезжаемых объектов,

очень мешали сосредоточиться на смутных зрительных образах, возникающих

где-то в глубинах подсознания за закрытыми веками глаз, и я в конце концов

оставил утомительно бесплодные попытки.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Зато покойное созерцание пейзажа и уличных сцен за окном рождали в мозгу

вашего покорного слуги немало рифмованных строчек, и большинство стихов,

которые, хочется думать, развлекают Читателя романа, сложены именно тогда.

Кроме того, я приспособился изучать во время поездки греческую литургию,

пользуясь подаренными ассистенткой магнитофончиком "Сони" с наушниками,

аудио-записями и двуязычными песенниками.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Эти стихи чем-то в корне отличались от всех, известных мне, и я пытался

посредством анализа найти первопричину их уникальной силы.

Гимны композиции были рифмованы и аллитерированы, причём консонансы

подчеркивали ударные по смыслу места стихотворений, тогда как ритмика

вносила кинематографически изобразительный подслой, вроде картины полёта

в « Херувимской песне », начинавшейся неуверенно при невероятно дерзком

предложении присутствующим усилием духа преобразить себя в небожителей:

« Ииии-та-а-а-а Хе-е-ру-вим... » - херувимы ? мы ли ? , и затем, восторженно:

« И-тааааа Хеее-рувим !!! » - да, превратились, а потом, осмысливая переход

и тихонько пробуя неокрепшие крылья: « мистикос икони-иииии-зооо-онтэс » -

мистически изображаем их, и преодолевая притяжение земли: « кэ-э-э-э-э-э-э »,

устремляемся к Престолу Животворящей Троицы: « ти-и-и-и », останавливаясь

перед Ней в изумлении: « З'о-о-о-опиоооо Три'аа-а-а-а-а-а-а-ади, Трии-'а-ади »,

вместе с предназначенным к тому небесным хором воспевая хвалу Божеству,

и вдруг, оглядываясь на свою плотскую природу и понимая её неадекватность,

увещеваем себя и других отложить всякое житейское попечение.

После чего нам в немногих словах открывается цель нашей трансформации -

дабы вернувшись в наш падший мир и церковь, где в этот момент происходит

шествие с выносом Чаши, перед Которой задом пятится дьякон с кадилом,

встретили бы достойно Царя горних и всех, непостижимого, непереводимого,

« дориносимого », то есть, поднятого фалангой над гребнями шлемов на щите,

возложенном поверх скрещенных копий гоплитов, как победоносные войска

проносили по улицам и весям града сквозь толпу чествуемого ею полководца.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Чтобы в рост устоять на зыблемом гладко-выпуклом подножьи, триумфатор

должен держаться, раскинув руки, за древки копий идущих по сторонам щита,

силуэтом напоминая распятого, оттого-то греческое слово « дорифоруменон »,

употребляемое в подлиннике, сразу вызывало у жителя Империи ассоциации

с Голгофой, копьём, пронзившим рёбра Агнца, и Его победой над Смертью.