Читать онлайн «Откройте Америку!». Страница 79

* * *

Эн антропис эвдокия.

Чудны все Твои дела.

Эх, кругом одна стихия,

Ни подворья, ни кола.

Эн антропис эвдокия -

Благовестит высота,

А места-то всё чужие,

Незнакомые места.

Мысли грузные, мирские -

Стадо, чада и жена.

Хватит ли к весне зерна.

В горних не прямее кия,

А горбатится сосна.

Обернёшься - дрожь в ногах.

Сердце бьётся, яко птах.

Что в Афоне литания,

Тропка узкая длинна,

Но Звезда морей - Мария,

Благодатию полна,

Нас преображает лепо

И глядят осёл и вол :

Эта Дева средь вертепа -

Бога огненный Престол.

Эн антропис эвдокия -

Взор горе, о сыне дна !

Эн антропис эвдокия.

Чудны все Твои дела.

Где ты, сердца аритмия.

За спиной шумят крыла.

И душа сквозь обложные

Тучи серого руна,

Как орлица-Византия,

В небеса устремлена.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Глава 10

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,

где герой вынужден углубиться в историю,

хотя всегда старался туда не вляпаться

Теперь по воскресеньям за нами в « Дубы » заезжал просторный микроавтобус,

ничуть не хуже « мицвамобиля » « Еврейского Вселенского Альянса », который

каждую субботу отвозил наших соседей-приятелей Бронштейн в их синагогу,

но украшенный четырёхконечными греческими крестами и заметной надписью

вдоль обоих бортов: « Христианство ( Ортодоксальное ) - Церковь Св. Иоанна ».

Он доставлял нас в храм « Откровения » чуть раньше того времени, когда там

начиналась утреня и внизу, параллельно с нею - занятия воскресной школы

и другая внеслужебная активность.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Утреню о.Николай и псаломщик вели только по-гречески, причём применяя

протяжные монастырские распевы, и её посещали немногие старики и старухи,

слабо, видимо, владевшие английским; абсолютное же большинство прихожан

разбивались на группы и расходились по классам.

Дошкольники слушали отрывки из адаптированной для их возраста Библии,

клеили крестики из картона и раскрашивали мелками контурные копии икон,

детки постарше учили наизусть « Блаженства » и Декалог, тогда как подростки

состязались в искусстве риторики на заданную религиозную тему.

Взрослым предлагалось на выбор несколько курсов - начального катехизиса,

обязательный для бывших протестантов, готовящихся вступить в лоно Церкви

через принятие таинства миропомазания; исторический экскурс, об истоках,

возникновении и утверждении западной и восточной традиций Христианства;

также уместно посвящённое небесному патрону храма Св. Иоанну Богослову

крайне серьёзное изучение его « Апокалипсиса », с подробными толкованиями

и комментариями современных теологов, и др.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

На доске объявлений в холле висели бюллетени с темами отдельных занятий,

и допускалось ограничиться одними теми, какие приходились тебе по вкусу.

Я, в основном, посещал уроки « Апокалипсиса », предпочитая их, разумеется,

в силу ярчайшей изобразительности оригинала: кристаллическое зерцало-море

перед престолами Сидящего и старцев, золотые светильники, пояса и венцы,

звери, исполненные очей, рогатые змеи бездны, жена, облачённая в солнце,

знаменитые четыре разноцветные всадника, женоликая саранча ростом с коней,

победа белых воинств над багряным чудищем и сияющий Небесный Иерусалим

из двунадесяти камней-самоцветов, чистого золота и колоссальных жемчужин.

Вдохновенная экспрессивность этой словесности, по православному преданию,

принадлежащей стилосу столетнего Иоанна, находилась в явном противоречии

с назидательной сухостью широко известных иллюстраций Дюрера, в которых

четыре всадника изображены вместе, хотя по тексту они являются поочерёдно,

кроме того, монохроматичность гравюры на меди не даёт адекватных средств

к передаче преизбыточной палитры описанного видения, отчего автору не раз

довелось пожалеть об отсутствии у него возможности по свежему впечатлению

присущей ему лёгкой кистью темперой на холсте воплотить красочные образы

без малого две тысячи лет актуальной книги.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Порой я заходил и в другой класс, где изучали жития поминаемых на неделе

православных святых, собранные во внушительнейшем числе на каждый день

и насыщенные самыми невозможными чудесами - воскресениями из мёртвых,

явлениями ангелов, хождениями по воде и тому подобным - всегда, однако,

помещаемыми в конкретные место, время и обстоятельства.

Мне живо запомнилась одна из таких волшебно-документальных историй.

Маленький гарнизон римской армии, сорок ветеранов, закалённых в боях,

нёс караульную вахту у северной границы Империи, расквартирован в Севасте,

городке, расположенном в нагорной Армении, тогда ещё вполне языческой.

Внезапно все сорок воинов, без каких-либо внешних причин типа контактов

с проповедниками-миссионерами, обращаются в христианство, что немедленно

становится заметно в небольшом поселении, поскольку легионеры прекращают

принимать предписанное всем участие в празднествах в честь античных богов.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Оповещённый о том император Лициний зимой 320-го года посылает в Севаст

карательный отряд, которому неофиты не оказывают никакого сопротивления,

несмотря на превосходство в числе и прекрасное знание местности.

Напротив, по приказанию центуриона, командовавшего карателями, они кротко

складывают перед ними оружие, снимают одежды, а затем заходят по горло

в жгуче-холодную воду горного озера.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Каждый солдат может выйти из озера, но это будет считаться его отречением

от несовместимой с верностью цезарю и Риму религии, объявляет центурион

и повелевает разложить на берегу костры и устроить за счёт казны сатурналии

с возлияниями, оргиями и жертвами Бахусу и Венере.

Однако новохристиане многие часы на глазах толпы стоят не шелохнувшись,

укрепляя свой дух молитвой.

Наконец под вечер со стороны заходящего солнца к озеру слетают из-за туч

сорок небесных крылатых посланников, надевающих на головы страдальцев

золотые венцы святых, после чего мученики все вместе почивают в Бозе,

и их нагие, мраморно-белые, словно статуи, покрытые боевыми шрамами тела,

обращённые ликами горе, с коронами на челах, потемневшие волны прибивают

к ногам безмолвно ужасающихся о чуде римских эмиссаров и граждан Севаста,

вскоре, не дожидаясь потепления, крестившихся в тех же заледенелых водах.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Меня, естественно, привлекали и занятия по языку иконографии, где я узнал

значение многих мне прежде непонятных символов.

Так, череп у подножия Распятия, по легенде, принадлежит ветхому Адаму

и дивным образом оказался среди костей преступников, усеивавших Голгофу,

чьё имя и означает « череп », дабы Кровь Агнца Божьего могла омыть его.

Автор также выяснил, что, согласно православной концепции, после смерти

души праведников попадают в Рай, представляющий собой подобие сада Эдема,

однако не тождественный Царству Небесному, дому Самого тройного Божества,

в онь же вселятся оправдавшиеся на Его Суде, а грешники, аналогично тому,

временно отправляются во Ад, иначе, античный Гадес, и лишь по воскресении,

вновь облачены уязвимой плотью, ввергнутся навек в страшную Геенну евреев,

состоящую из огненного и ледяного озёр, условно в иконописи обозначаемую

помещёнными бок о бок двумя равновеликими кружочками, красным и голубым.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~