Читать онлайн «Великое плавание». Страница 63

За время нашего отсутствия произошло еще одно событие: капитан одной караки и восемь матросов отпросились у адмирала на берег. Они отсутствовали уже два дня, но это никого особенно не беспокоило, ибо здесь многое могло привлечь их внимание.

Однако после рассказа женщин, подтвержденного нашими наблюдениями, господин очень взволновался.

Он велел дону Охеде с вооруженным отрядом в сорок человек отправиться в глубь острова на поиски пропавших. Ежедневно утром и вечером съезжал на берег горнист и трубил зорю, чтобы привлечь внимание наших товарищей, если они заблудились.

Экспедиция дона Охеды вернулась после нескольких дней безрезультатных поисков. По дороге им встретилось несколько деревень, жители которых убегали при их появлении. По рассказам рыцаря, им пришлось переплыть двадцать шесть рек. Вся страна изобилует благовонными деревьями, вкусными плодами и птицами с ярким оперением.

Так как и здесь, как на Гвадалупе, некоторые люди пострадали, отведав неизвестных ягод, адмирал отдал строжайший приказ по кораблям не есть никаких плодов, кроме уже известных нам ананасов. Неисполнение этого распоряжения грозило офицеру штрафом, а матросу, солдату или ремесленнику — заточением в цепях. Это было очень предусмотрительно, ибо неразумно в этой чужой и полной опасностей стране терять людей исключительно из-за их невоздержанности.

Наши поиски пропавших не привели ни к чему. Адмирал решил запастись пресной водой и продолжать свой путь. Мы стояли, уже готовые к отплытию, и только лодки сновали по заливу, подвозя к кораблю плоды и воду, когда на опушке леса показалась группа исчезнувших матросов караки.

Оказалось, что они заблудились в лесу, лишенные возможности определить направление. Кроны деревьев так густы, и лес так заплетен лианами, что под его своды не проникает солнечный свет, а ночью невозможно было разглядеть звезды.

В результате этого происшествия был издан другой адмиральский приказ: под страхом штрафа и ареста людям нашего экипажа запрещалось отлучаться в глубь леса, Буде же в этом встретится крайняя необходимость, надлежит делать на деревьях зарубки, по которым каждый сможет найти обратный путь.

Спасенные нами женщины сообщили, что их родной остров Борикен лежит на северо-восток отсюда. Они дали понять господину, что там в большом количестве находят золото и жемчуг. И этого было достаточно, чтобы он забыл о наших товарищах, ожидающих нас в форте Рождества. Его желание достичь Борикена разделял и дон Охеда, жаждавший приключений.

— Я хочу наконец увидеть карибов, — говорил он. — Мои солдаты томятся от безделья и скоро передерутся друг с другом.

Но на ловца и зверь бежит: не добравшись еще до Борикена, мы повстречали несколько островов, которые господин с обычными церемониями присоединил к владениям наших монархов. Здесь, как сообщали нам индианки, всюду обитали воинственные карибы.

Остановившись в удобной бухте острова Святого Креста, мы спустили лодки, для того чтобы сделать запасы свежей воды в устье реки. Женщины деятельно помогали нам. Судя по их сильным мышцам, я полагаю, что у себя на острове они работают наравне с мужчинами. Особенной ловкостью и силой отличалась одна из них, которую матросы прозвали доньей Каталиной.

Своими сильными руками она держала бочонок, который я наполнял водой. Вдруг она оставила бочонок и вплавь бросилась к кораблю.

Оглянувшись, я увидел, что наперерез нашим лодкам идут каноэ индейцев. Без всякого предупреждения, внезапно мы были осыпаны градом стрел. Мне пришло в голову, что матросы, так же как и солдаты, должны быть защищены воинскими доспехами, ибо никто не может сказать дикарю: «Не стреляй в него — это матрос».

Матрос-бискаец с «Кардеры» мирно греб, не подозревая об опасности, и неожиданно получил рану в шею. Стрела вошла так глубоко в тело, что он сломал ее, пытаясь вытащить. Доктор Чанка удалил ее через два часа, но яд, очевидно, оказал свое действие, ибо несчастный был уже без памяти и тело его распухло.

Но как мне заговорить об этом с адмиралом, если даже дон Охеда, постоянно проявляющий заботу о своих людях, оборвал меня на полуслове!

— Воинские доспехи стоят дорого, — сказал он, — и, по справедливости, солдат должен умереть пять раз, чтобы отработать затраченные на него деньги. Ты, может быть, еще пожелаешь, чтобы вооружили всех мужиков и ремесленников, которых мы везем в новые страны, — добавил он со смехом, — а это ведь вещь совершенно невозможная. Этим людям незнакомы чувство долга и воинская дисциплина, и они могут обратить свое оружие против господ.

У меня все время стоит перед глазами молодая жена бискайца, которая с двумя детишками приезжала прощаться с ним в Кадис. И никто не может меня убедить в том, что человеческая жизнь расценивается ниже железа и меди.

Дикари, с которыми мы сражались, сделали все возможное, чтобы придать себе устрашающий вид. И они достигли своей цели: их глаза обведены красной краской, лица исчерчены линиями, пугающими и отталкивающими, а мышцы свои, и без того развитые, они искусственно увеличивают, перетягивая веревками.

Мы взяли в плен несколько дикарей и, заковав в цепи, бросили в трюм. Это были смелые люди: когда лодка их была опрокинута нами, они продолжали сражаться в воде.

Отдав раненого бискайца на попечение синьора Марио и доктора Чанки, адмирал велел флотилии снаряжаться в дальнейший путь.

Нам встретилось множество скалистых и живописных островов, которые господин назвал «Архипелаг одиннадцати тысяч дев». За ними зеленел остров Борикен, или, как его назвал господин, «Пуэрто-Рико». Это была родина наших пленниц. Тех, которые этого захотели, мы высадили на остров, но донья Каталина и еще пять женщин выразили желание остаться с нами.

Народ Борикена покинул свои жилища, и мы, пройдя несколько десятков лиг, не встретили ни одного индейца. Господин, увлеченный рассказами о золоте, предполагал здесь задержаться подольше.

«Орниччо, чувствуешь ли ты, как близко мы находимся от тебя?»

Утром 17 ноября мы с доном Охедой спустились в трюм покормить наших пленных, ибо у матросов они отказывались принимать пищу. Я держал факел, а мой спутник знаками убеждал одного из дикарей есть. В это мгновение другой индеец, мужчина огромного роста, с такой силой рванул свои цепи, что с доской вырвал их из переборок и в бешенстве занес над доном Охедой. Голова рыцаря была бы размозжена, если бы я факелом не заставил дикаря откинуться в угол. На шум сбежались матросы, и пленный был водворен на место. Мы поднялись на палубу.