Читать онлайн «Величайшие загадки и тайны магии». Страница 54

Албасты насылали болезни. При этом в большинстве случаев под причинами болезней понимались вполне конкретные действия духов. Считают, например, что албасты ударяют человека своей «пятерней», отчего тело его покрывается синяками — следами его пальцев. В Самарканде говорили, что духи касаются человека рукой.

Широко известна легенда о встрече албасты с царем Соломоном (Сулейманом), в мусульманском мире считающимся также царем демонов и духов. В одном из вариантов легенды рассказывается, что албасты велят сделать свое изображение, обещая не вредить тому, кто носит его при себе. Таким образом, амулет, призванный защищать от албасты, употреблялся по принципу, прямо противоположному: изображение духа носили при себе. Обычай ношения идолов в качестве оберегов засвидетельствован по всей Средней Азии. В Бухаре в X веке, уже после введения там ислама, ежегодно проводились ярмарки, на которых продавались идолы, и всякий, кто потерял своего идола или хотел заменить обветшалого, покупал там себе нового. Идолов вытачивали также на дверях замков в качестве оберегов.

Представление о джиннах, или аджинах, было различно. Узбеки Хорезма представляли этих демонов как что–то очень мелкое — вроде мошек. У таджиков аджины рисуются в виде чего–то волосатого, например кошки или мехового бурдюка. В отличие от исламского понимания джинна, как происходящего от «чистого огня», таджики представляли его существом нечистым, выбирающим себе грязные места: кучи навоза, разрушенные дома, заброшенные мельницы. Примечательно, что аджины, желая наказать человека, могли всего лишь дотронуться до него своими волосами.

В некоторых районах существует поверье, согласно которому девочкам вечером не позволяли играть в куклы. Причиной запрета было опасение привлечь демонов: таджики боялись, что соберутся аджины и, думая, что куклы из их породы, заберут их и унесут. В этой связи любопытно, что кукол, которых изготавливали при казахском камлании и потом выбрасывали в степь, делали для того, чтобы духи приняли их за «своих сестер».

Демоны — дэвы были одной из центральных фигур демонологии. Их представляли в образе человекообразных существ огромного роста, им приписывалась также тайная связь с лошадью. В комплекс представлений о связи дэва с лошадью входил обряд, выполнявшийся в Самарканде в тех случаях, когда заболевание приписывалось вредному влиянию дэва. Эти обряды состояли в жертвоприношении дэву. Для этого зажигали ритуальные светильники из лучинок, обертывая их тряпочкой черного или красного цвета. Светильники ставили в лошадином стойле, на куче золы и навоза, причем обязательно лошадиного. По–видимому, имели место и случаи жертвенного заклания коня.

Пари — это духи–любовники. Как правило, дух пари, влюбившийся в человека, был другого пола. Но иногда он избирал себе человека того же пола, тогда их отношения ограничивались дружбой. Таджики верили, что от этих союзов могут родиться дети, чаще воображаемые. Существовало поверье, что если у женщины–пари рождаются от человека дети, то его жена будет бесплодна.

С вредными духами боролись. Любопытно, что, согласно поверьям, все духи боятся красного перца.

Она была в ходу у таджиков, узбеков и других народов Средней Азии. «Чилкалит» в буквальном переводе — «40 ключей».

Ее использовали при гадании и для совершения магических действий. Чилкалит сделана из желтой меди и формой напоминает обычную чашу с отогнутым венчиком на невысоком поддоне. В центре ее на выпуклой подставке из той же меди укреплена подвижно на высоте небольшая чашечка, отогнутые края которой имеют 40 отверстий, куда подвешивали 40 металлических подвесок. Внешняя и внутренняя поверхности чаши испещрены молитвенными арабскими текстами и арабскими же цифрами. На венчике чаши отчеканена мелкая надпись с огласовочными знаками.

Гадание на чаше предназначалось для охраны человека от враждебных ему сил, для изгнания уже вредящих ему злых духов, вселившихся в него под влиянием «дурного глаза», а также для предсказания будущего. Согласно поверьям, тексты Корана, написанные на дне чаши, оделяли особой сакральной силой воду, налитую в чашу, и человек, выпивший ее, получал исцеление. В подобных представлениях сочетались различные элементы ранних форм религии — фетишизм, магия и другие.

Примечательно наличие у чаши ключей. «Калит» означает «ключ», откуда чаша и получила свое название. В Средней Азии ключу и замку приписывалась вредная магическая сила. Так, например, существовал колдовской прием, заключавшийся в запирании замка в момент бракосочетания, что должно было повредить новобрачным.

Число «40» также не было случайным; оно связывалось с сакральными силами. Известна легенда о чильтанах — 40 неразлучных духах, обладавших сверхъестественной силой провидения и скрывавших свое существование от непосвященных. В прямой связи с чилкалитом стоит слово «чилкоф» — заклинание, произносимое для укрощения злых духов; при этом человека, произносившего заклинания, называли «чилкофхон». А «чилая» — период в 40 дней после родов, особенно опасный для матери и ребенка, время их особой сакральной уязвимости со стороны враждебных сил и людей.

Гадание на чилкалите происходило обычно вечером в четверг, накануне пятницы. Это время посвящалось духам умерших предков, посещавших в этот вечер, согласно поверьям, свой дом. В центре верхней чашечки зажигалась свеча, в чашу наливалась вода, и при гадании в воду опускали кусочки бумаги с написанными на них различными знаками и сурами из Корана. По другим сведениям, гадание производилось один раз в году. Вероятно, оно было связано с нарузом — празднованием Нового года.

Несмотря на принятие ислама, туркмены, как и многие другие народы, продолжали сохранять прежние — домусульманские — ритуальные верования, прежде всего связанные с культом природы. Так, древнетюркский верховный бог Тенгри представлял собой обожествление небесного свода; уступив место мусульманскому Аллаху, он тем не менее не был забыт.

Не были забыты и определенные представители тотемов, связанные со священными, табуированными для каждого из племени отдельными видами птиц: белый сокол, орел, кречет и другие. Арабский географ XII века аль–Идриси рассказывает, что у огузов, живших поблизости от Хорезмского озера, то есть Аральского моря, существовало представление о таинственной большой рыбе, которая появлялась в глубине вод в виде человека: она летает над водой, и ее видят рыбаки, она произносит 3—4 непонятных слова и скрывается в воде. Согласно верованиям, появление этой рыбы в таком виде предвещает смерть одного из известных князей огузов.

Любопытное свидетельство оставил Бируни. По его сообщению, тюрки–огузы поступали с утопленниками следующим образом: они клали труп на помост на берегу и привязывали веревку к его ноге, а конец ее бросали в воду, чтобы душа могла подняться по ней для воскресения. Огузы, очевидно, полагали, что душа человека, взятого водой, может вернуться назад к телу.

Традиции культа природы у огузов были настолько сильны, что они поклонялись каждой вещи, которая чем–нибудь хороша или удивительна.

Боязнь злых духов привела к появлению обычаев и обрядов, направленных на умилостивление или отпугивание злых сил. Так, по описанию Бируни, жители Хорезма, отмечая 15–й день месяца римжд, прибегали с этой целью к парам и дыму, а также использовали запахи приготовленных кушаний, которые они выставляли с целью отразить бедствия, насылаемые джиннами и злыми духами. Этот обряд ярко отражает древний культ природы: поскольку 15–й день месяца римжд приходится на самую середину холодной хорезмской зимы, таким способом старались умилостивить духов и смягчить суровость погоды.

Большую роль играл культ мертвых. Похороны обычно сопровождались богатым инвентарем, включая и личное оружие, и деревянный кубок с хмельным напитком, а для ритуальных поминальных триз забивали порой до 200 лошадей. Существовал и обычай, по которому угощение для умершего зарывали в землю.

Почитанием были окружены предки по мужской линии, а также вожди и родовые старейшины. Их могилы почитались как святыни. Любопытно, что туркмены также почитали знахарей и поклонялись им.

В XI–XII веках в огузско–туркменской кочевой среде были сильны шаманские традиции. Правда, функции шаманов сузились, в основном до лечебной и прорицательской.

Как и другие народы, туркмены боялись колдовства, особенно с использованием воды. От воздействия злых сил традиционно применялись разного рода амулеты и обереги, а также надписи магического характера.

Источники отмечают у народов Средней Азии и Казахстана немало и других верований, представлений, обрядов и обычаев магического характера.