Читать онлайн «Каббала власти». Страница 68

Я утверждаю: любая культура, которая не ненавидит Гитлера — это общество, не знающее сострадания. Проявить милость к убийце значит снова напасть на жертву. Поэтому в интересах справедливости нужно ненавидеть злодея всеми фибрами наших душ и надеяться, что злодей не обретёт покой ни в этом мире, ни в следующем.

В идеологической борьбе есть мощное оружие массового поражения: демонизация оппонента. Теологически это называется манихейской ересью. Нет ничего лучше, если вы собираетесь разрушить общество. Нельзя делить людей на Сынов Света и Сынов Тьмы.

Евреи обычно довольно толерантны к идеям, возникшим внутри общины. Основатель сионизма Теодор Герцль не был набожным, и религиозные евреи его крайне не любили. И всё же, когда раввина попросили сказать доброе слово о Герцле, он нашёл, что сказать: Теодор Герцль никогда не болтал о мирском в синагоге, не входил в туалет, нося филактерии, не изучал Талмуд в ночь на Рождество. На самом деле Герцль вообще не бывал в синагоге, ни разу не одевал филактерии и не изучал Талмуд. Подобным же образом евреи относились к коммунисту Троцкому и к стороннику нацистов Яиру Штерну, потому что они знали — в каждой идее есть и положительный элемент. Так, в наши дни лидер левой оппозиции в израильском парламенте Носи Сарид был личным другом убитого иудеонацистского министра Зееви и даже трогательно оплакал его.

Но внешнему миру евреи обычно предлагали идею навеки благословенных против навеки проклятых, яростный гнев, месть и кипение. Для того, чтобы восстановить душевное равновесие мира, нужно универсализировать внутреннюю еврейскую терпимость и отвергнуть внешнюю еврейскую нетерпимость.

Иудеоамериканская мысль продолжает производить нетерпимость для внешнего пользования. Рональд Рейган назвал Россию Империей Зла, Буш назвал Саддама Хусейна Гитлером, а Барбара Амиэль, супруга газетного магната Конрада Блэка заметила, что её враги считают Империей Зла Израиль и евреев.

Ошибаетесь, мадам Амиэль. Империй Зла не бывает — бывают только одержимые.

Советская Россия не была Империей Зла, и коммунизм нашёл своё выражение не только в Сталине и ГУЛАГе. Шолохов, Блок, Пастернак, Есенин, Маяковский и Дейнека приняли революцию и выразили её идеи в искусстве. Советская Россия была страной великого и частично удавшегося эксперимента по взращиванию духа братства и равенства среди людей, страной смелой попытки победить дух наживы. Коммунисты и их сторонники старались освободить труд, построить Царство Небесное на земле, ликвидировать бедность и освободить человеческий дух. Коммунизм подарил Европе её социал-демократию.

Германия не была Империей Зла, и не в Гитлере и Освенциме нашёл своё воплощение дух органического традиционализма. Традиционалисты старались укрепить альтернативную парадигму Вагнера, Ницше и Гегеля, вернуться к корням и традициям народа. Не случайно лучшие писатели и мыслители Европы от Кнута Гамсуна до Луи Фердинанда Селина, от Эзры Паунда до Уильяма Батлера Иейтса и Мартина Хайдеггера видели позитивный элемент в органическом традиционализме. Если бы Россию и Германию не демонизировали, возможно, они и не дошли бы до таких крайностей.

Надо восстановить равновесие человеческого духа и дискурса, утраченное после Второй мировой войны в результате слишком быстрой и полной победы буржуазной иудеоамериканской идеи. Осуждая эксцессы и военные преступления, мы должны вернуть царство духа, мир Маяковского и Паунда. Злодеев нет, мы все созданы по образу и подобию Божиему, и необходимо всё разнообразие идей, чтобы порождать новую мысль.

В Германии, где идея традиционализма была разгромлена слишком бесповоротно, победила логика абсурда: «Если Гитлер любил неоклассицизм, значит, любой классицизм — это нацизм. Если Гитлер хотел укрепить немецкую семью, значит, традиционная семья и её защитники — нацисты. Если Гитлер говорил о «народе» и «нации», значит, любое упоминание народа и национальности есть нацизм»[89]. В немецкие консерватории не принимали студентов, сочинявших мелодичную музыку, потому что подозревали в «народности». В области архитектуры действовала та же логика — раз национал-социалисты отвергали идеи Ле Корбюзье, значит им нужно следовать.

Перебор чувствуется и в кино. Немцы сделали три анти-еврейских фильма, но за последние годы было сделано 500 антинацистских фильмов. Земля дрогнула, когда немецкий историк Эрнст Нольте сказал: «Надо отказаться от той мысли, что противоположность национал-социализма всегда хороша».

Два могучих протагониста 1930-х и 1940-х годов совершили немало злодейств, но кто без греха, пусть бросит камень первым. После Дрездена и Хиросимы, после Дейр Ясина и Дженина не найдёте такого.

Мы не должны демонизировать и их оппонентов. Америка — не Империя Зла. Ей можно помочь опомниться. Американский дух изобретательства, энергия, инициатива, умение полагаться на свои силы, свобода и демократия — ценные достижения для всего человечества. Евреи — не Империя Зла. Хорошие организаторы и посланники, упорные и набожные, легко увлекающиеся, заводимые с полоборота, первоклассные мыслители и смелые солдаты, лёгкие на подъем, сострадательные и жизнерадостные, евреи нужны для процветания человечества.

Но каждый из этих подходов может погубить мир, если ему не найти баланса. Советы изгнали и убили миллионы в своём рвении разрушить старый порядок. Они разрушили древние церкви, согнали крестьян с земли и поддерживали единообразие так же как и их американские противники. Нацисты развязали чудовищную войну и погубили миллионы славян и евреев. Теперь иудеоамериканские силы сорвались с цепи, опьянённые своими победами в 1945 и 1991 годах. Они сочли победу лицензией на разрушение мира. Их программа глобализации может уничтожить всю красу и разнообразие мира, погубить дух, подорвать искусство, разрушить природу, ликвидировать социальные завоевания, разделить человечество на Господ и Рабов. Везде, куда они приходят, исчезают старые кафе и рестораны, уступая место «Старбаксам» и «Макдональдсам». Рабочие теряют работу, музеи наполняются мусором, искусство заменяется телевидением. Но их надо унять, а не уничтожить.

Обычно мы рассматриваем войну как конфликт государственных интересов. Но по сей день не закончившаяся Вторая мировая была и войной идей. И в этом смысле она была не нужна, потому что идеи могут сосуществовать в борьбе, как Инь и Янь, как мужественное и женственное начало. Иудео-американская идея кастрирует мир, если дать ей волю. Это особенно ощущается в США, где мужчины больше не смеют быть мужчинами. Стоит им посмотреть на девушку, как на них подают в суд. Но могут подать в суд, если и не посмотрят. В «Беовульфе», замечательном англосаксонском эпосе, жестокая королева казнит каждого мужчину, который посмотрит на неё. Не знали англосаксы, что дух жестокой королевы воцарится в их колониях.

Иудеоамериканская парадигма любит жизнь, но отвергает дух. Не случайно под её началом не возникло великих произведений искусства и новых идей. С другой стороны, излишне мужественные идеи её противников также угрожали выживанию рода человеческого.

Все три противника прошлого века были едины в своём отрицании Христа, основы нашей духовности. Никто из великих вождей того времени не обратился к Богу. Американцы не меньше чем коммунисты боятся упомянуть Христа, чтобы их не упрекнули или не высмеяли евреи. Нацисты также были настроены против Христа и церкви. Это — четвёртый элемент, необходимый для восстановления баланса.

Итак, мы должны найти синтез четырёх тенденций — (1) органической туземной любви к природе, местным корням и традициям; (2) социальной справедливости для всего человечества; (3) жизнелюбия и деловитости и (4) духовности. Вместе они придадут новый смысл Кресту и приведут человечество к духовному единству, сохранив его прекрасное разнообразие.

Исследователи быстрого возвышения евреев в наши дни сталкиваются с проблемой. Их дарвинистские инстинкты заставляют предположить, что у евреев есть какие-то замечательные качества, которые помогают им преуспеть. Так, Кевин Макдональд пришёл к заключению, что евреи стали умнее в результате евгенического отбора и тщательной политики планирования семьи. Я было возгордился, пока не посмотрел на реальных евреев, моих соседей. Его идея не выдерживает столкновения с реальностью. Но если не ум, то что тогда?

Ошибка дарвинистов в том, что они не видят за успехом социальную функцию. В традиционных обществах моделью успеха служил поэт, святой, художник, смелый воин, хороший ремесленник или крестьянин, человек, который помог другим. У греков Гомера хорошие спортсмены, мореплаватели, поэты и музыканты были моделью успеха, насколько мы можем судить по чудесной утопии феакийцев. Эти весёлые люди, как оксфордские студенты недавнего прошлого, презирали торговцев и предпочитали яхтсменов.