Читать онлайн «История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней». Страница 516

201

Marcel R. Reinhard, Andre Armengaud, Histoire generale de la population mondiale (Paris, 1961) — своими упущениями авторы демонстрируют тот факт, что мы располагаем бесполезным механизмом теоретического исследования демографии периода до Нового времени. Работа здравая и тщательно выполненная, и все же в части материалов о Средних веках она не только скудна, но зачастую наивна. Несмотря на название, ее разделы, посвященные не Западу, не только испорчены бездумным применением статистики, но так коротки, что не предоставляют даже минимального контекста, необходимого для обрисовки перспективы в исследовании собственно западного населения — что, кстати, было бы более честным заглавием.

Иногда можно услышать, что горная местность была «слишком бедна, чтобы прокормить свое население», которое посему вынуждено было эмигрировать. Разумеется, дело не в этом. Будь население богатым или бедным, если оно не вымирает и не ограничено в численности по каким-то причинам, рано или поздно оно становится слишком большим для доступных ему локальных ресурсов.

Max Weber, The Theory of Social and Economic Organization, ed. Taicott Parsons (Oxford University Press, 1947) — частичный перевод книги Wirtschaft und Gesellschaft, которая и сама осталась незаконченной на момент смерти автора в 1920 году. (Русский перевод — Вебер М. Хозяйство и общество. М.: Изд-во ГУ ВШЭ, 2010. — Прим. ред.)

На протяжении всей настоящей главы и в нескольких последующих я часто обращаюсь к труду Ann Lambton, Landlord and Peasant in Persia (Oxford University Press, 1953). Но ее точку зрения по двум пунктам я никогда не принимал. Мне не кажется полезным предположение об «оригинальных» условиях деревенской организации (предположительно возникших в Иране во время оккупации иранскими племенами), так как в исторической реальности ни одна культурная традиция не возникает из ниоткуда, в отсутствие значительного дисбаланса и разнообразия, возникших в силу предшествующих обстоятельств. Не удовлетворяет меня и предложение считать ухудшение экономического положения крестьянина — насколько оно имело место — результатом просто плохого управления. В той или иной степени плохое управление имело место всегда, но важно выяснить, какие обстоятельства способствовали тому, что оно было хуже в определенный период, чем в другие.

Г. А. Р. Гибб и Гарольд Боуэн в своем исследовании оттоманского общества (.Islamic Society and the West, 3 vols., New York, 1950–1057) лучше раскрывают некоторые из данных вопросов, чем авторы других исследований более ранних лет.

Клод Казн написал важную статью об автономии города («Mouvements populaires et autonomisme urbain dans lAsie musulmane du moyen age», Arabica, 5 (1958), 225–250; 6 (1959), 25–56, 233–265). Его работа имеет фундаментальное значение в данной сфере. Пауль Виттек и Василий Бартольд тоже проливают свет на социальные вопросы везде понемногу, даже в своих политических исследованиях; следует изучить все их труды.

Ira М. Lapidus, ‘The Muslim City in Mamluk Times’ — докторская диссертация, защищенная в Гарварде в 1964 г.; она представляет собой фундаментальный вклад в исследование городского уклада и особенно роли аристократии (вышла в свет под заголовком Muslim Cities in the Later Middle Ages [Harvard University Press, 1967], но в основном речь в ней идет о Сирии и Египте).

Germaine Tillion, Le Harem et les cousins (Paris, 1966) — весьма любопытное исследование основных тенденций в средиземноморской семье и принципов почитания, в котором выдвинуто предположение, что традиция заключать брак с кузеном или кузиной объясняется аграрными предпосылками, как минимум, всего ирано-средиземноморского региона. К сожалению, работа содержит не слишком большой объем доказательств, а историческая реконструкция событий фрагментарна и искажена типичным для Запада представлением о мире.

Партии ипподрома в Византии описаны Спиросом Врионисом (Spiros Vryonis, ‘Byzantine Circus Factions and Islamic Futuwwa Organizations (neaniani, fityan, ahdath)’, Byzantinische Zeitschrift 58 (1965), 46–59), который также приводит библиографию о футувва последних лет выпуска. По-видимому, Врионис выдвигает предположение (весьма маловероятное), что практика византийских партий ипподрома могла распространиться и в империи Сасанидов. Но, раз уж мы допускаем, что тенденции некоторых партий к манерности (например, традиции носить длинные волосы) могли иметь отношение к культуре Сасанидов, так почему бы не предположить, что сходные явления существовали в соседних государствах параллельно?

Однако нет никаких данных, что гильдии возникли из революционного движения исмаилитов, как предположил Луи Массиньон (статья Louis Massignon, Sinf, Encyclopedia of Islam, 1st ed., и далее везде). Складывается впечатление, что в период высокого халифата и первой половине Средневековья они являлись продолжением поддерживаемых государством гильдий Рима и Византии, но были сильно ослаблены мобильностью исламского общества. Статья Gerald Salinger, ‘Was Futuwwa an Oriental Form of Chivalry?’, Proceedings of the American Philosophical Society, 94 (1950), 481 представляет собой превосходное исследование автономных городских организаций. Его материал отработан (насколько его можно считать отработанным) в статьях Франца Тешнера и Клода Казна (см. сноску 14 выше), перечисленных здесь: J. D. Pearson, Index Islamicus (London, 1958).

Это, как минимум, отчасти признают авторы статьи ‘L’Evolution des techniques dans le monde musulman au moyen age’ (Gaston Wiet, Vadime Elisseeff, Philippe Wolff, in Cahiers d’histoire mondiale 6 (1960), 15–44); эта работа — достойное небольшое исследование сельскохозяйственных, городских, транспортных, промышленных, финансовых и военных методов и приемов на арабских землях (несмотря на более емкий заголовок). Однако она не демонстрирует никакого развития и испорчена явным упрощением, что приводит к неверному толкованию данных. За основу для сравнения взят современный Запад. Авторы выражают наивное, типичное для Северо-Западной Европы удивление тем, что в таких странах, как Сирия, не применялся плуг с отвалом, придуманный специально для твердой северной почвы.

J. G. Peristiany, ed., Honour and Shame: The Values of Mediterranean Society (Univ. of Chicago Press, 1966), труд (неоднозначный в степени своей ценности) демонстрирует, насколько повсеместно в средиземноморском регионе понятия мужской и женской чести связаны с ревностью. В работе исследуется население Средиземноморья, но, разумеется, его тезисы применимы и ко всему ирано-средиземноморскому комплексу.

Непроверенные предположения по поводу сексуальных связей влияют — как правило, в довольно скрытой форме — на западные представления о мусульманах слишком часто, поэтому возникла необходимость как можно лучше разобраться в том, на что ссылаются западные авторы в своих многочисленных ремарках. Возможно, в наши дни уже не так важно подчеркивать, что склонность к связям с другими мужчинами — даже когда им отдается предпочтение по сравнению с женщинами — не обязательно подразумевает женоподобие (хотя в некоторых примечательных случаях, особенно с трансвеститами, оно все-таки имеет место). И, тем не менее, стоит подчеркнуть, что в некоторых кругах публичное проявление привязанности мужчин друг к другу — скажем, когда они держатся за руки при ходьбе, — не обязательно подразумевает какой-либо сексуальный интерес.

Часто отмечается, что среди монотеистов (для которых всегда актуальна проблема примирения всемогущества Бога и свободы человеческой воли) утверждение о божественном предопределении бывает связано с моральным ригоризмом (который подразумевает убежденность в том, что человек может свободно контролировать происходящее с ним, если постарается). Смысл в том, что те же люди, что склонны делать акцент на моральном долге, как правило, уверены в превосходстве Бога в душе над проявлениями аморального характера. Как всегда, каждая серьезная позиция по важнейшим вопросам независимо формулируется на основе человеческого опыта, а не на (предположительно) логической дедукции из позиций по другим принципиальным вопросам. Следовательно, предопределение во многих случаях связывают с концепцией, противоположной практическому «фатализму», — по крайней мере, в том, что касается стремления человека к самосовершенствованию.

Здесь следует провести аналогию с Византией того же периода, где прочность империи с ее бюрократией и законами оказывала всепроникающее влияние на обстановку, во всех других отношениях довольно схожую с мусульманской. Предположения о таких отличиях выдвинул Уолтер Кеджи. Среди тех, кто помог прояснить детали явлений, описанных в данной статье, — Дональд Левин, Ллойд Фоллерз и особенно Рьюбен Смит, чьи опыт и замечания помогали в работе над всей книгой.